?

Log in

No account? Create an account
 
 
10 September 2010 @ 08:00 pm
История принятия решения о промышленном освоении Западной Сибири-2  
Начало

Действительно, что могло ожидать страну в случае, если бы нефтяные месторождения широтного Приобья начали осваиваться с задержкой в пять–десять лет, можно представить с помощью трех имитационных моделей (Рисунки 3–5). Ясно, что вторая половина 70-х гг. была бы крайне неблагоприятным периодом для развития народного хозяйства по обеспеченности энергоресурсами. Получилось бы, что нефтедобыча в Волго-Уральском регионе начала падать, а ЗСНГП еще не заработала бы на полную мощность.

Но как же обходились сторонники второго сценария с главным аргументом своих оппонентов — с нехваткой инвестиций? На этот счет у них имелся целый набор достаточно тонких и хорошо рассчитанных контраргументов.

Прежде всего, сторонники второго сценария соглашались с тем, что выход в Западную Сибирь повлечет за собой существенное увеличение инвестиций сначала в нефтяную, а затем и в газовую промышленность: «Ясно, что в первый период развития нефтедобывающей и газовой промышленности в Западной Сибири неизбежны серьезные капиталовложения и {157}повышенные расходы на промыслово-эксплуатационные нужды»18 . Однако при этом сторонники второго сценария доказывали высокую эффективность и стремительную окупаемость капитальных вложений в западносибирский нефтегазовый комплекс.

Рисунок 4. Имитационная модель 2 (сдвиг 10 лет). Добыча нефти, тыс. т


Рисунок 5. Добыча нефти, тыс. т


{158}
Во-первых, предлагалось концентрировать усилия, по крайней мере, в первые десятилетия на самых крупных, уникальных нефтяных и газовых месторождениях. Размеры месторождений, высокая плотность запасов, небольшая глубина залеганий пластов и отличная продуктивность скважин, по расчетам сторонников второго сценария, должны были в значительной мере снизить объемы капиталовложений в Западную Сибирь и обеспечить их быструю окупаемость. Разработка крупнейших месторождений должна была обеспечить значительное увеличение добычи топлива при расходах «в расчете на тысячу кубометров газа и тысячу тонн нефти… не выше, чем в среднем по стране».

Во-вторых, значительную экономию предполагалось получить за счет того, что уникальные тюменские месторождения находились «в относительной близости от зон централизованного потребления топлива» (прежде всего, Урала). Это должно было в определенной степени снизить транспортные издержки (путь топлива из северных районов оказывался на тысячу километров короче, чем из районов Средней Азии), но главное — быстро снабдить крупные промышленные базы дешевым по сравнению с другими видами топлива углеводородным сырьем. Отсюда — снижение себестоимости промышленной продукции, заметный положительный эффект в масштабах всего народного хозяйства страны, а следовательно, и повышение эффективности капиталовложений в нефтяную и газовую промышленность Западной Сибири.

В-третьих, многие сторонники второго сценария для снижения капиталоемкости освоения ЗСНГП предлагали широкое развитие вахтового метода работы. Вопрос о будущих нефтеградах оставлялся как бы «на потом», т.е. на то время, когда добыча нефти и газа в Западной Сибири обеспечит необходимые для этого финансовые потоки. В то время как тюменский обком настаивал на скорейшем развитии социально-бытовой инфраструктуры в широтном Приобье и на Севере, нефтяники и газовики старались снять остроту этого вопроса.

По всей видимости, определенные надежды по вопросу о капиталовложениях сторонники второго сценария возлагали и на начавшиеся экономические реформы (имеется в виду провозглашение на сентябрьском 1965 г. Пленуме ЦК КПСС курса на улучшение управления промышленностью, совершенствование планирования и усиление экономического стимулирования промышленного производства). Косыгинская реформа, предполагавшая введение некоторых рыночных регуляторов (прежде всего, таких {159}как прибыль и рентабельность) в нерыночную планово-распределительную среду, по замыслу ее творцов, должна была обеспечить повышение эффективности всех отраслей народного хозяйства и изыскание источников самофинансирования для тех производств, которые характеризовались быстрой окупаемостью инвестиций. Существовала обоснованная надежда, что новые квазирыночные механизмы планирования и экономического стимулирования народного хозяйства позволят изыскать дополнительные резервы инвестирования в ЗСНГП как вне сферы топливно-энергетического комплекса, так и в нем самом.

Кроме того, сторонники второго сценария большое внимание уделяли ценовому фактору. Дело в том, что переход целых отраслей народного хозяйства на новые условия планирования и экономического стимулирования напрямую увязывался с вводом новых, более сбалансированных оптовых цен на промышленную продукцию. Напомним, что ситуация с внутренними ценами на нефть и газ была довольно сложная. Они были кратно ниже мировых цен и едва покрывали затраты нефтяников и газовиков на производство важнейшего сырья. Конечно, эти низкие цены на определенном этапе оказали заметное оживляющее воздействие на целый ряд отраслей. Однако по мере того, как страна все больше оправлялась от страшных последствий войны, существующая система ценообразования приводила ко все большему расточительству углеводородных ресурсов и отставанию (пока еще не так заметному) от западных стран в энергосберегающих технологиях.

В.Д. Шашин и А.К. Кортунов всячески подчеркивали, что для перевода на новую систему планирования и экономического стимулирования предприятий их ведомств необходимо в самом ближайшем времени пересмотреть существующие внутренние цены на углеводородное сырье. Хотя уже со второго квартала 1966 г. без пересмотра цен в порядке эксперимента стали работать по новым условиям и успешно справились со своими заданиями отдельные предприятия нефтяной и газовой промышленности (например, нефтепромысловое управление «Старогрознефть»), союзные министры хорошо понимали, что целым отраслям работать по заниженным ценам будет крайне сложно. В.Д. Шашин в отчете Госплану прямо отмечал, что НПУ «Старогрознефть» было одним из немногих предприятий, которые можно было в условиях заниженных цен на нефть перевести на новую систему планирования. А.К. Кортунов занимал аналогичную позицию: «…Существующая система цен не приспособлена для функционирования в условиях широкой хозяйственной самостоятельности предприятий газовой промышленности… Очевидно, требуются серьезные изменения в существующей системе ценообразования на газ для промышленных и коммунально-бытовых предприятий».
{160}

Ратуя за пересмотр цен (на что надежды в принципе было мало), руководители нефтегазового комплекса разрабатывали запасной вариант получения мощного источника инвестиций для освоения ЗСНГП. По мнению сторонников второго сценария, им могла стать выручка от экспорта в развитые капиталистические страны углеводородного сырья (разумеется, это было бы возможно лишь при условии решительного и немедленного выхода в Западно-Сибирский нефтегазоносный бассейн). Особенно активно в этом направлении действовал министр А.К. Кортунов. Вспоминает С.Р. Дережов, работавший в 1960-е гг. начальником отдела новой техники в Министерстве газовой промышленности: «Его (т.е. А.К. Кортунова — М.С.) главным “козырем” была математически просчитанная убежденность в том, что выход отечественного газа на внешний рынок принесет огромную пользу… Он доказывал, что СССР располагает достаточными запасами газа для экспорта, но не имеет необходимых собственных средств, материалов и оборудования для быстрого развития отрасли. Все это могли дать зарубежные партнеры. При этом, участвуя в прокладке газовых магистралей в Западную Европу, зарубежные фирмы невольно будут создавать благоприятные условия для газификации многих регионов нашей страны, пока еще лишенных притока “голубого топлива”. А это неизбежно положительно скажется на состоянии народного хозяйства и условиях жизни наших людей».

Помимо возможности получить необходимые инвестиции для развития ЗСНГП, сторонники второго сценария обращали внимание и на соображения стратегического (или, точнее, политического) характера. Стать крупным экспортером углеводородного сырья означало получить в свои руки не только значительные финансовые потоки в твердой валюте, но и дополнительные рычаги экономического влияния во всем мире. Отечественные аналитики видели, что эпоха дешевой арабской (и не только) нефти и время бесконтрольного хозяйничанья транснациональных нефтяных компаний подходят к концу. В сентябре 1960 г. в Багдаде была создана организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК), куда вошли почти все крупные поставщики углеводородного сырья: поначалу это были Иран, Ирак, Кувейт, Саудовская Аравия, позднее к ним присоединились Алжир, Эквадор, Габон, Индонезия, Ливия, Нигерия, Катар и ОАЭ. Главным предметом обсуждения на «кризисной» конференции в Багдаде стал вопрос о слишком низких ценах на «черное золото». Создание ОПЕК вызвало серьезное беспокойство не только у нефтяных монополий, но и у правительств США, Японии и западноевропейских стран, которые ввозили значительные объемы нефти для удовлетворения все возрастающих потребностей своих экономик в энергоносителях. На этом фоне в мире «как на дрожжах» рос интерес к советскому экспорту углеводородного сырья и к {161}стремительно наращивающимся запасам в ЗСНГП . Сторонники второго сценария предлагали немедленно использовать создавшуюся благоприятную ситуацию для получения максимального эффекта от экспорта углеводородов. Так, «Тюменская газета» отмечала: «Мы хорошо понимаем, что каждый миллион тонн тюменской нефти, миллиард кубометров газа — это рост нашего могущества, это новые успехи нашей мирной экономики… Мы с достоинством воспринимаем слова тех, с кем вступили в экономическое соревнование: Тюмень — новый энергетический гигант мира. Сразу после 1970 г. — это достойный боец на мировом рынке. Именно здесь Россия может совершить свой гигантский нефтяной скачок».

Таким образом, у сторонников второго западносибирского варианта развития НГК в наличии имелась целая группа хорошо продуманных аргументов: экономические расчеты, геологические прогнозы, соображения политической выгоды.

«Сибирью прирастать будет»
Чей же сценарий был принят на XXIII Съезде и закреплен в восьмом пятилетнем плане? Весной 1966 г. победу, хотя и с некоторыми оговорками, одержали сторонники второго сценария развития НГК, доказывавшие необходимость прорыва нефтяников и газовиков в Тюменскую область. Директивы XXIII Съезда КПСС по пятилетнему плану гласили: «Ускоренно развивать нефтедобывающую и газовую промышленность. Считать важнейшей задачей создание новых нефте- и газодобывающих центров в Западной Сибири, Западном Казахстане и значительное увеличение добычи нефти в старых нефтедобывающих районов» . Добычу нефти в Западной Сибири планировалось довести до 20–25 млн т, добычу газа — до 16–26 млрд м3. Предполагалось также построить железную дорогу Тюмень — Сургут, нефтепровод Усть-Балык — Омск, завершить строительство железных дорог Ивдель — Обь и Тавда — Сотник, нефтепровода Шаим — Тюмень, газопровода Березов — Игрим — Серов — Нижний Тагил.

XXIII Съезд КПСС стал победой «тюменцев». «Тюменская газета» констатировала: «5 000 000 000 рублей. Вдумайтесь в эту огромную цифру! 5 миллиардов рублей — таков объем капитальных вложений нашей области в начавшейся пятилетке. Это почти в 4 раза больше капитальных вложений в хозяйство области за семь лет. Гигантские темпы роста промышленности Тюменской области предусмотрены… по новому пятилетнему плану… Если в целом по стране объем капитальных вложений на 1966–1970 {162}годы планируется на 47% больше, то по нашей области, как мы уже говорили, капитальные вложения увеличились почти в 4 раза».

По сути, был провозглашен комплексный подход к освоению Западной Сибири, за который так ратовали руководители тюменского обкома. В директивах было зафиксировано: «Важной народнохозяйственной задачей новой пятилетки считать ускоренное развитие производительных сил в районах Сибири... Создать крупный народнохозяйственный комплекс на территории Западной Сибири на базе вновь открытых месторождений нефти и газа, а также лесных богатств». В то же время в директивах Съезда большое внимание уделялось старым нефте- и газодобывающим районам. Было очевидно, что на начальном этапе освоения ЗСНГП основная добыча будет сосредоточена в традиционных базах. Так что, провозгласив курс на скорое освоение Западной Сибири, пятилетний план не ослабил внимания к старым сырьевым нефтяным и газовым районам страны.

Мировой лидер по добыче углеводородов
Последующие годы стали временем стремительного расцвета Западной Сибири и отечественного нефтегазового комплекса в целом. В беспрецедентные сроки усилиями тысяч нефтяников, газовиков, строителей была решена крупнейшая народнохозяйственная задача — с нуля, в тяжелейших климатических условиях при практически не изменившейся структуре капитальных вложений была создана новая энергетическая база, которая вывела НГК на совершенно иной уровень развития, а Советский Союз сделала мировым лидером по добыче углеводородов. В то время, как старые сырьевые районы в силу объективных причин стали снижать добычу, Западная Сибирь смогла не только компенсировать эти потери, но и обеспечить невиданный в мировой практике прирост добычи. Дискуссии, которые сопровождали принятие решения о Западной Сибири, позволили просчитать все «за» и «против» и принять, как показало время, абсолютно верное решение о форсированном выходе нефтяников и газовиков в Широтное Приобье и в Ямало-Ненецкий автономный округ. Благо, в 1960-х гг. до застоя было еще далеко, и страна успешно смогла мобилизовать людей и средства для реализации этого эпохального народнохозяйственного проекта. Другой вопрос, как руководство сумело распорядиться результатом успешного развития Западно-Сибирского НГК. Но это уже совсем другая история, требующая отдельного рассмотрения.
http://hist.msu.ru/Labs/Ecohist/OB10/STAT/Slavkina.html