?

Log in

No account? Create an account
 
 
29 March 2011 @ 01:00 pm
В начале 1930-х годов нефтяная промышленность оказалась заложницей необоснованных планов  
В начале 1930-х годов нефтяная промышленность оказалась заложницей необоснованных планов советского руководства

В первом номере журнала «Нефтяное хозяйство» за 1931 г. была напечатана обширная передовая статья председателя правления «Союзнефти» Георгия Ломова с лаконичным названием «Нефтяная промышленность перед расширенными заданиями». Из неё следовало, что Центральный Комитет ВКП(б) проставил перед отраслью невыполнимую задачу - всего за несколько лет совершить «большой рывок» и в завершающий год пятилетки выйти на рубеж годовой добычи нефти в 46 млн т. Таким образом, советские нефтяники оказались между «молотом и наковальней».

Метаморфозы планирования
В планах первой пятилетки (1928-1932 гг.) советской нефтяной промышленности было отведено значимое место. Партийно-политическое руководство СССР требовало не только полностью удовлетворять растущие топливные запросы всех отраслей народного хозяйства страны, но и обеспечивать рост экспортных поставок нефтепродуктов. В декабре 1927 г. на XV съезде ВКП(б) были утверждены «Директивы по составлению Пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР на 1928-1932 гг.». Затем, после длительной доработки, Первый Пятилетний план был принят XVI конференцией ВКП(б) в апреле 1929 г. и окончательно утверждён V Всесоюзным съездом Советов в мае того же года. В нём планировалось в 1932 г. выйти на рубеж годовой нефтедобычи в объёме 21,7 млн т[1]. Однако уже через три месяца, в августе 1929 г., постановление Совета народных комиссаров СССР обязало отрасль «довести к концу первой пятилетки добычу нефти до 26 млн т»[2].

Во исполнение этого решения правительства 30 ноября 1929 г. Приказом Председателя ВСНХ СССР Григория Орджоникидзе было создано Всесоюзное объединение нефтяной и газовой промышленности «Союзнефть». Председателем правления нового объединения назначили Георгия Ломова (Оппоков) (1888-1937 гг.), занимавшего в 1923-1926 гг. должность руководителя Нефтесиндиката СССР.

Особо следует отметить, что в 1929-1930 гг., когда государственные и партийные структуры принимали решения о резком увеличении плановых заданий для нефтяной промышленности, в стране обострился дефицит «чёрного золота». Хотя в 1929 г. было добыто 13,7 млн т сырья (против 11,6 млн т в 1928 г)[3], экономика и население продолжали ощущать постоянный недостаток нефтепродуктов. Ведь тогда развёртывался ряд широкомасштабных и энергозатратныx программ в рамках социалистической индустриализации, кроме того, существенный объём нефти и нефтепродуктов по-прежнему шёл на экспорт, обеспечивая валютой потребности советского государства. Например, из произведённых в 1929 г. на советских нефтеперерабатывающих заводах 1,6 млн т бензина почти половина (745,2 тыс. т) была поставлена за границу, из 3,3 млн т керосина на экспорт ушло 778 тыс. т (23,6%)[4].

Причём керосин являлся основным видом топлива для постоянно растущего тракторного парка. Так, только за 1921-1927 гг. из США в СССР было поставлено более 24 тыс. тракторов «Фордзон»[5]. С 1923 г. на Путиловском заводе в Ленинграде начался серийный, а затем и массовый выпуск первых советских тракторов (5 тыс. штук в год), которые сразу направлялись в сельское хозяйство страны. Согласно директивным указаниям советского правительства, именно обеспечение топливных потребностей сельскохозяйственного машинного производства являлось приоритетной задачей для нефтяной промышленности. А для населения страны Советов, активно использовавшего в быту керосиновые лампы, примусы и керогазы, повседневной реальностью стали керосиновые карточки и длинные очереди к керосиновым лавкам.

На XVI съезде ВКП(б) (26 июня - 13 июля 1930 г.) были отмечены «тревожные факты недовыполнения качественных показателей хозяйственного плана»[6]. В то же время под лозунгом: «Пятилетку в четыре года!» - по инициативе И. В. Сталина было принято решение о пересмотре первоначально утверждённых планов по всем отраслям в сторону существенного увеличения. Это в значительной степени коснулось и нефтяной промышленности.

В резолюции съезда сказано: «Съезд признаёт необходимым в ближайшее же время добиться полной ликвидации топливного дефицита в стране. Съезд поручает ЦК провести мероприятия, направленные к решительному увеличению добычи всех видов топлива»[7]. В частности, намечалось повысить производство нефти «на 37,8% против 26,5% по пятилетнему плану и на 74% выше довоенного размера добычи»[8]. Что касается годовых объёмов, то их планировалось довести с 11,6 млн т в 1928 г. до 40 млн т в 1932 г.[9]

Сомнения делегатов по поводу реальности «невиданных доселе большевистских темпов перестройки технической базы промышленности» поспешил развеять Генеральный Секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин: «Могут сказать, что, меняя так основательно намётки пятилетнего плана, ЦК нарушает принцип планирования и роняет авторитет планирующих органов. Но так могут говорить только безнадёжные бюрократы. Для нас, большевиков, пятилетний план есть лишь план, принятый в порядке первого приближения, который надо уточнять, изменять и совершенствовать на основании опыта мест, на основании опыта исполнения плана»[10].

Но и этот фантастический показатель годовой нефтедобычи - 40 млн т - оказался для советского партийно-политического руководства неокончательным. Через три месяца, 15 ноября 1930 г., ЦК ВКП(б) принимает Постановление «О положении в нефтяной промышленности», где «предлагает ВСНХ довести добычу нефти в 1933 г. до 45-46 млн т с тем, чтобы не менее 40-41 млн т было получено со старых и новых площадей Закавказья и Северного Кавказа»[11]. В целом следует отметить, что подобные, ничем не обоснованные изменения планов первой пятилетки осуществлялись в отрыве от реальных возможностей отрасли и в силу наличия множества объективных причин эти планы не могли быть реализованы даже наполовину.

Чекистский «кнут» для отрасли
У пытливого читателя может возникнуть резонный вопрос: каким же образом партийно-политическое руководство СССР (при отсутствии необходимых капитальных вложений) планировало обеспечить к концу пятилетки невероятный показатель годовой нефтедобычи в 46 млн т? Изучение материалов 20-30-х годов ХХ в. показывает, что для реализации этой цели уже на первом этапе активно использовалась политика «кнута и пряника».

В ряду «пряников» находился орден «Трудового Красного Знамени», учреждённый совместным постановлением ЦИК и Совнаркома СССР от 7 сентября 1928 г. и вручаемый «за большие трудовые заслуги перед Советским государством». Кроме того, постановлением Президиума ЦИК СССР от 6 апреля 1930 г. был учреждён орден Ленина, высшая награда страны Советов. Не были забыты и средства материального стимулирования ударной работы. Так, 11 сентября 1929 г. Совет народных комиссаров СССР принял постановление «О премировании за успехи, достигнутые в порядке социалистического соревнования рабочих и служащих», а через месяц, 13 октября, вышло ещё одно постановление - «О премировании на предприятиях государственной промышленности». Особое внимание уделялось идеологическому обеспечению.

В качестве «кнута» были задействованы органы ОГПУ, которые приняли к руководству прямое указание И. В. Сталина: «Люди, болтающие о темпах развития нашей промышленности, являются врагами социализма, агентами наших классовых врагов»[12]. Тем самым была обеспечена база для проведения показательных судебных процессов над «нефтяниками-вредителями», теми, кто выражал сомнения в осуществимости «судьбоносных планов партии и народа».

В постановлении ЦК ВКП(б) от 15 ноября 1930 г. «О положении нефтяной промышленности» в первом же абзаце содержалось следующее утверждение: «...в течение длительного периода часть руководящих кадров специалистов нефтяной промышленности вели вредительскую работу»[13].

К тому времени уже больше года в застенках Лубянки томились старший директор Директората нефтяной промышленности ВСНХ СССР Иван Стрижов, его ближайшие сотрудники, а также большая группа инженерно-технических работников «Нефтесиндиката» и треста «Грознефть». Вместе с арестованными ранее по делам «Геолкома» и «Промпартии» - помощником директора Геологического комитета Николаем Тихоновичем, старшим геологом Николаем Ледневым и председателем Топливной секции Госплана СССР Виктором Ларичевым - общее число подследственных составило 50 человек.

Ещё до завершения дела в судебном порядке в советской прессе были даны категорические оценки, не оставлявшие сомнений в трагическом исходе судеб арестованных специалистов-нефтяников. Так, один из сталинских соратников, Глеб Кржижановский, в своём докладе «Вредительство в энергетике», сделанном в ноябре 1930 г., отметил: «...вероятно, особо разительными успехами по линии вредительства могут похвастаться вредители-нефтяники. Ещё совсем в недавние времена мы считали наше нефтяное хозяйство особо передовым, представляя его себе каким-то положительным оазисом по сдвигам технической реконструкции... Тем не менее оказывается, что здесь-то и было самое поганое, вредительское гнездо, представлявшее мощную организацию от своего верховного научно-технического совета до низовых производственных ячеек включительно»[14].

25 ноября 1930 г. в газете «Известия» появилась статья академика И. М. Губкина под красноречивым названием «Сорвать строительство нефтяной промышленности вредителям не удалось». Затем в декабрьском номере журнала «За нефтяную пятилетку» была помещена передовая статья Георгия Ломова, руководителя объединения «Союзнефть», под звучным заголовком «Вредительство в нефтяной промышленности», в которой была дана суровая оценка «вредительской работе части руководящих кадров».

Подобное дело о вредительстве в нефтяной промышленности органы ОГПУ фабриковали и в Закавказье. 15 августа 1930 г. начальник секретно-оперативной части ЗакГПУ Лаврентий Берия представил председателю ЗакГПУ Станиславу Реденсу для утверждения дело «О контрреволюционной шпионской организации в Азербайджанской нефтяной промышленности», которую якобы возглавлял технический директор «Азнефти», инженер-технолог Фатулла Рустамбеков.

18 марта 1931 г. коллегия ОГПУ СССР вынесла суровый приговор всем обвиняемым по делу «О контрреволюционной шпионско-вредительской организации в нефтяной промышленности СССР» во главе с Иваном Стрижовым. Смертный приговор был приведён в исполнение в отношении семи человек, остальным высшая мера «пролетарского возмездия» была заменена на 10-летний срок заключения в ГУЛАГе. Подобные меры «пролетарского правосудия» коллегия Закавказского ГПУ применила в Тифлисе в отношении всех обвинявшихся специалистов «Азнефти».

Нефтяные миражи и реалии «Союзнефти»
Председатель правления «Союзнефти» Георгий Ломов 18 декабря 1930 г. на пленуме ЦК ВКП(б) пытался обратить внимание советского партийно-политического руководства на тревожный факт недостаточного финансирования отрасли: «Сама сумма капитальных затрат в нефтяную промышленность совершенно недостаточна. В прошлом году при сумме всех затрат в 3600 млн, фактически истраченных на капитальное строительство, нефтяная промышленность имела 347 млн рублей капиталовложений. В этом году она имеет 330 млн при 5,5 млрд затрат! Уже эти цифры сигнализируют, что в этой области мы что-то сильно осаживаем назад»[15].

Последующее обращение руководителя «Союзнефти» к председателю ВСНХ Григорию Орджоникидзе о возможности увеличения капитальных вложений не привело к каким-либо значимым результатам. В ответ был получен «ценный» совет - устранить последствия «вредительства», изыскать резервы и взять на вооружение передовой опыт американской нефтяной промышленности.

В январском номере журнала «Нефтяное хозяйство» за 1931 г. была напечатана уже упоминавшаяся статья Г. Ломова. В её начале присутствует «ритуальное заклинание» об успехах отрасли: «Вопреки вредительской работе, которую проводила часть руководящих кадров нефтяной промышленности, последняя благодаря энтузиазму и активности рабочих масс и честных специалистов достигла больших успехов по выполнению заданий второго года пятилетки»[16].

Далее автор перечислил основные производственные показатели 1930 г., которые, несмотря на бравурное начало, свидетельствовали о непростом положении дел: «Добыча нефти в целом за год составила 17,2 млн т, что равно 99,8% программы и больше предыдущего года на 26,6%»[17]. Иными словами, план второго года пятилетки всё же не был выполнен, пусть всего лишь на 0,2%. Подобная ситуация сложилась и с планом по буровым работам: «Пробурено на старых площадях 501 тыс. м - 96,65% программы...»[18] В отношении бурения на новых нефтеносных площадях «программа выполнена лишь на 81,3%, пробурено разведочным бурением 80,1 тыс. м»[19].

Затем Георгий Ломов на четырёх страницах подробно изложил сложнейшие проблемы нефтяной промышленности, начиная с низкой скорости бурения до тяжелейшего положения с транспортировкой нефти и нефтепродуктов. Картина, представленная руководителем «Союзнефти», свидетельствовала о том, что отрасль находится в тяжелейшем положении и для её модернизации необходимы значительные финансовые средства. Тем не менее автор утверждал: «Учитывая наличие естественных ресурсов нефтяной промышленности, а также рост добычи за последний год и намеченную контрольными цифрами добычу на 1931 г., правительство постановило увеличить добычу в последнем году пятилетки до 45-46 млн т, и вместе с 2 млн т газа общая добыча нефти и газа составит 47-48 млн т»[20]. А в заключение Георгий Ломов указал на то, что, по его мнению, может восполнить недостаток финансовых и технологических ресурсов для выполнения пятилетнего плана: «Опираясь на растущую активность рабочих масс, на базе соцсоревнования и ударничества нефтяная промышленность с успехом выполнит возложенные на неё партией и правительством расширенные задания по нефти»[21]. Однако совсем иной «козырный туз» был припрятан руководителями отрасли, и через три месяца эта карта вступила в игру.

Первоапрельское поздравление генсека
1 апреля 1931 г. в газете «Правда» на первой странице было напечатано приветствие генерального секретаря ЦК: «Приветствую рабочих и административно-технический персонал Азнефти и Грознефти с выполнением пятилетки за два с половиной года. С победой, товарищи! Да здравствуют рабочие СССР, разбившие цепи капитализма и ставшие хозяевами своей страны! Да здравствует Советская власть! Да здравствует партия большевиков! И. Сталин»[22].

И здесь следует напомнить, что на последний год пятилетки для бакинского и грозненского нефтяных районов был определён объём нефтедобычи в 40 млн т. В этом случае возникает закономерный и недоумённый вопрос: что же такое сверхъестественное могло произойти на промыслах всего за три месяца 1931 г.? Ведь планы предыдущего года не были выполнены... И каким образом руководству «Союзнефти» удалось убедить генсека Сталина, что отрасль досрочно справилась с грандиозным пятилетним заданием?

Изучение документальных источников показывает, что, очутившись в сложном положении и постоянно помня о «кнуте» ОГПУ, руководители нефтяной промышленности сделали ставку на всемерное наращивание фонтанной добычи. Уже в 1930 г. её доля в общем объёме производства нефти в стране возросла до 47,55% по сравнению с 32,45% в 1927 г.[23] Именно это в значительной степени позволило увеличить объём нефтедобычи на 26,6% и вплотную приблизиться к контрольным цифрам пятилетки. С началом 1931 г. наращивание фонтанной добычи приобрело ещё более интенсивный характер. Для этих целей в ход шло всё. И если в 1930 г. среднесуточное производство составляло 27 тыс. т, то всего за три месяца 1931 г. за счёт «фонтанной» нефти оно было доведено до 58 тыс. т[24]. Наиболее высокий уровень фонтанной добычи (80%) был достигнут в «Грознефти»[25]. А всего в марте 1931 г. на советских промыслах было получено 1 млн 158 тыс. т сырья[26].

Этот результат руководство «Союзнефти» доложило председателю ВСНХ Г. И. Орджоникидзе и заверило его в том, что подобный показатель будет не только удержан, но и увеличен ещё в несколько раз. В справке, которая была подготовлена ВСНХ, наряду с рекордами «Азнефти» и «Грознефти» за первый квартал 1931 г. была указана и цифра суммарной нефтедобычи за первые годы пятилетки (1928-1930 гг.), которая составляла как раз 40 млн т. Сейчас трудно найти ответ, каким образом в ходе прохождения по бюрократическим лабиринтам ВСНХ и партийного аппарата объём суммарного производства нефти за первые три года пятилетки был представлен генеральному секретарю ЦК ВКП(б) Сталину в качестве уже достигнутого уровня годовой нефтедобычи. Но произошло это именно так, и в результате последовало вышеупомянутое первоапрельское поздравление от «вождя советских народов» в адрес бакинских и грозненских нефтяников.

А через два дня в той те газете «Правда» было опубликовано обширное поздравление нефтяникам от «беспартийного пролетарского» писателя Максима Горького: «Горячо поздравляю товарищей рабочих-мазутчиков Баку с прекраснейшей победой! Товарищ Сталин сказал, что у нас есть все объективные условия для победы социализма и дело за условиями субъективными. Эти условия целиком сводятся к двум: одно из них - сознание рабочим классом цели своего героического труда, другое - сознание, что для концентрированной трудовой энергии нет препятствий, которые она не могла бы преодолеть. Вы, товарищи, выполнив пятилетку в два с половиной года, доказали, что оба эти условия у нас налицо. Ваша победа послужит вдохновляющим примером для рабочих всех областей промышленности, добывающей и обрабатывающей. Вашей победой вы ещё раз сказали врагам Союза Советов, как богатырски выросли вы за тринадцать лет, как велика ваша сила, как организована воля. Привет победителям! Путь от победы к победе становится всё свободнее, шире! Да здравствуют победители и вожди их! Максим Горький»[27].

А на Первом Всесоюзном съезде Союза рабочих нефтяной промышленности СССР, прошедшем в Баку 15-20 апреля 1931 г., и доклад и все выступления были посвящены только одной теме - «славной победе нефтяной промышленности». Съезд принял решение об очередных задачах профсоюза нефтяников и призвал всех его членов «к дальнейшей борьбе за выполнение плановых заданий».

От «триумфа» до провала
Результаты работы нефтяной отрасли, которой отводилось место «маяка пятилетки», были чрезвычайно высоко оценены руководством страны. Уже 31 марта 1931 г. Президиум ЦИК СССР наградил объединения «Азнефть» и «Грознефть» орденами Ленина - в то время высшей наградой страны. Также орденов Ленина и Трудового Красного Знамени были удостоены 55 работников «Азнефти» и 35 - «Грознефти», включая руководителей объединений, Михаила Баринова и Сергея Ганшина.

В течение апреля 1931 г. последовала череда разнообразных местных награждений, почётные грамоты, переходящие красные знамёна и вымпелы были вручены лучшим производственным подразделениям и ударникам социалистического соревнования.

Вскоре руководители нефтяной промышленности получили новые назначения. Так, председателю правления «Союзнефти» Георгию Ломову был доверен высокий пост заместителя руководителя Госплана СССР. А его место в объединении занял Сергей Ганшин (1895-1937 гг.), ранее возглавлявший «Грознефть», показавшую «яркий пример самоотверженной борьбы за выполнение пятилетнего плана».

Программная статья нового руководителя отрасли С. М. Ганшина «В борьбе за нефтяную пятилетку» была напечатана в журнале «Нефтяное хозяйство» (№ 4-5, 1931 г.). Не снижая прежнего пафоса, он писал: «Один из передовых отрядов пролетариата СССР - нефтяники - своим победоносным наступлением на фронте хозяйственного строительства на деле доказали силу и мощь рабочего класса и правильность генеральной линии партии... Новой расширенной нефтяной пятилеткой предусматривается добыча нефти на последний год пятилетки в 46 млн т. Выполнение этой пятилетки позволит не только полностью удовлетворить потребности внутреннего рынка, но и без ущерба для этого рынка ещё более развить нефтеэкспорт»[28].

Несмотря на то что «вредители именно нефтяную промышленность избрали одной из главных для своих подрывных операций», автор выразил полную уверенность, что «в активности рабочих масс, в дальнейшем развёртывании социалистического соревнования и ударничества, в дальнейшей борьбе за технику - залог выполнения нового, расширенного плана нефтяной промышленности»[29].

Однако вскоре вести с бакинских и грозненских промыслов стали «холодным душем» для руководства «Союзнефти». Фонтаны начали иссякать с катастрофической быстротой, и вследствие этого резко снизились показатели суточной добычи. План третьего квартала был с треском провален. Первой реакцией советского правительства стала очередная аппаратная реорганизация. 8 октября 1931 г. Президиум ВСНХ СССР принял решение о расформировании Всесоюзного объединения «Союзнефть» и о создании Главного управления по топливу с наличием в нём Нефтяного сектора, который возглавил Сергей Ганшин. В адрес бакинских и грозненских нефтяников потоком пошли телеграммы и письма с требованиями немедленно принять меры по преодолению отставания от пятилетнего плана.

Грозные директивы ЦК ВКП(б) и ВСНХ не помогли делу, нефтяные фонтаны продолжали угасать. В итоге за весь 1931 г. в СССР было добыто лишь 22 млн 392 тыс. т[30] нефти, и ни малейших перспектив удвоить этот объём в следующем году уже не было. Таким образом, мыльный пузырь «прекраснейшей победы» лопнул, а вместе с ним растаяли без следа и грандиозные планы покорения нефтяного Олимпа.

После триумфальных речей, статей и массовых награждений советское партийно-политическое руководство было вынуждено скрыть провал нефтяной пятилетки. Это удалось сделать нехитрым способом. На XVII конференции, состоявшейся 30 января - 4 февраля 1932 г., была принята резолюция - «Итоги развития промышленности за 1931 г. и задачи на 1932 г.». И в ней прежние фантастические показатели годовой нефтедобычи в 46 млн т попросту испарились. Более того, вообще исчезли какие-либо конкретные цифры по нефтяной промышленности. Основная задача отрасли была сформулирована в общих словах: «Быстрый рост автотракторного парка требует дальнейшего развития добычи и переработки нефти, дальнейшей реконструкции нефтяной промышленности, перехода на глубокое бурение, усиления разведок в новых районах и безусловного выполнения производственной программы 1932 г.»[31].

А через два года на XVII съезде ВКП(б) в докладе председателя Совнаркома СССР Вячеслава Молотова всё же был назван объём нефтедобычи за 1932 г. , который (вместе с газом) составил всего 22,1 млн т[32]. И даже здесь руководство страны не признало, что в итоге плановое задание первой пятилетки не было выполнено даже наполовину. Хотя косвенное признание провала можно найти в эмоциональной речи на этом съезде наркома Григория Орджоникидзе: «Вот грозненцы всё время хвастали, что в два с половиной года выполнили пятилетку. Ну а после двух с половиной лет нам разве нефть не нужна? Нужна. А они сократили добычу нефти... Что касается Грозного, то надо сказать, что здесь до сих пор топчутся на месте и даже идут назад. Грозненцы - пока у них били фонтаны - готовы были рапортовать всему миру, а как фонтаны прекратились, оказалось, что они не умеют ни бурить, ни добывать. Так, товарищи, продолжать дело нельзя»[33].

ГУЛАГовский итог первой пятилетки
8 января 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О привлечении к уголовной ответственности за предоставление неверных сведений о выполнении народнохозяйственных планов». К тому времени ОГПУ уже полным ходом вело следствие в рамках нового дела «О контрреволюционной вредительской, диверсионной и шпионской организации в нефтяной промышленности и системе Нефтеторга». По указанию партийных органов шёл поиск очередных «нефтяников-вредителей», коварно сорвавших планы первой пятилетки. К началу апреля 1932 г. в Москве было арестовано 19 ответственных сотрудников Нефтяного сектора ГУП ВСНХ СССР. Среди них были руководители ключевых направлений: Густав Сороковер, начальник промысловой секции; Наум Нейман, начальник заводской секции; Александр Бондаревский, руководитель группы перспективного планирования; Иван Куприянов, заведующий товарной группой; Соломон Тверский, начальник транспортно-плановой секции.

Следствие длилось более года, и 16 марта 1933 г. заместитель председателя ОГПУ Генрих Ягода направил Сталину докладную записку с приложением показаний арестованных нефтяников. Оказалось, что лубянские «мастера заплечных дел» выявили очередную «вредительскую, диверсионную и шпионскую организацию в советской нефтяной промышленности», нанёсшую «огромный вред осуществлению планов строительства социализма в стране». В записке ОГПУ было отмечено, что всего по этому делу было арестовано в Грозном, Баку, Самаре и других городах 144 человека[34].

Чекисты особо подчеркнули, что в составе «вредителей» наряду с инженерно-техническими работниками были и квалифицированные рабочие: «Структура ликвидированной ныне к.р. организации нефтяной промышленности отличается от ранее вскрытых к.р. организаций (1930 г.) в том, что она имеет широко разветвлённую "низовку", состоящую из бывших кулаков и белогвардейцев, осуществлявших диверсионные акты по заданию инженеров - членов вредительской организации»[35].

В конце сентября 1933 г. в Москве коллегия ОГПУ вынесла суровый приговор по данному делу: 14 обвиняемых были приговорены к расстрелу. Учитывая «раскаяние осуждённых», расстрел был заменён 10-летним сроком лагерного заключения. Остальные подсудимые получили от пяти до восьми лет. После завершения процесса они были направлены в различные лагеря ГУЛАГа[36].

Через 24 года, 23 марта 1957 г. Военная коллегия Верховного Суда СССР, изучив обстоятельства дела, отменила все решения Коллегии ОГПУ от 29 сентября 1933 г. «за отсутствием состава преступления».
***
Сегодня, с позиций нашего времени, можно отметить, что лишённые всякой реальной основы планы первой пятилетки, навязанные советским партийно-политическим руководством, вызвали в нефтяной отрасли перенапряжение сил, создали серьёзные диспропорции в развитии производства, усугубив и без того имеющиеся проблемы.

1. Контрольные цифры пятилетнего плана промышленности на 1928/1929 -1932/1933 гг. М., 1929. С. 12.
2. Иголкин А. А. Нефтяная политика СССР в 1928-1940 гг. М.; Л., 2005. С. 28.
3. Нефтяная промышленность СССР. М., 1958. С. 14.
4. Легат В. И. Шох П. М. Нефтяной экспорт и его значение в советском хозяйстве. М.; Л., 1930. С. 76.
5. Энциклопедия российско-американских отношений. XVIII-ХХ века. М., 2001. С. 575.
6. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1984. Т.5. С. 150.
7. ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1939. С. 415.
8. Там же. С. 413.
9. Ломов Г. И. Пути развития нефтяной промышленности. М., 1930. С. 4.
10. Сталин И. В. Сочинения. М., 1949. Т. 12. С. 348.
11. Нефть страны Советов. М., 2005. С. 577.
12. Сталин И. В. Вопросы ленинизма. М., 1939. С. 369.
13. За нефтяную пятилетку. 1930. № 15. С. 1.
14. Кржижановский Г. М. Вредительство в энергетике. М., 1931. С. 12-13.
15. Цит. по: Индустриализация СССР. Новые материалы. М., 1999. С. 78-79.
16. Ломов Г. Нефтяная промышленность перед расширенными заданиями // «Нефтяное хозяйство». 1931. № 1. С. 1.
17. Там же.
18. Там же.
19. Там же.
20. Там же. С. 2.
21. Там же. С. 4.
22. Сталин И. В. Сочинения. М., 19 Т. 13. С. 45.
23. «Нефтяное хозяйство». 1932. № 7. С. 4.
24. «Нефтяное хозяйство». 1931. № 4-5. С. 1.
25. Иголкин А. А. Указ. соч. С. 33.
26. Там же.
27. «Правда». 1931. 3 апреля. С. 1.
28. «Нефтяное хозяйство». 1931. № 4-5. С. 1, 2.
29. Там же. С. 3.
30. Иголкин А. А. Указ. соч. С. 52.
31. ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1939, С. 483.
32. Стенографический отчет XVII съезда Всесоюзной Коммунистической Партии (б). М., 1934. С. 348.
33. Там же. С. 217.
34. Евдошенко Ю. В. Неизвестное «Нефтяное хозяйство» 1920-1941 гг. М., 2010. С. 163.
35. Там же. С. 163.
36. Там же. С. 164.
http://www.oilru.com/nr/214/5271/