iv_g (iv_g) wrote,
iv_g
iv_g

Categories:

Интервью президента «Башнефти» Александра Корсика -1


Александр Корсик успел поработать на многих миллиардеров России: был первым вице-президентом «Сибнефти» Романа Абрамовича, возглавлял «Итеру» Игоря Макарова, руководил советом директоров «Русснефти» — в период, когда основатель компании Михаил Гуцериев покинул Россию, а Олег Дерипаска никак не мог завершить сделку по покупке актива. Последние два года Корсик помогает строить нефтяной бизнес основному совладельцу АФК «Система» Владимиру Евтушенкову: в апреле он возглавил «Башнефть». О планах компании, топливном кризисе, своих принципах и о том, чем отличаются стили руководства Абрамовича и Евтушенкова, Корсик рассказал в интервью «Ведомостям».

— На днях ОПЕК не смогла принять решение о повышении квот на добычу нефти. Часть стран считают, что сейчас спрос сбалансирован, а цена справедлива. Вы разделяете эту точку зрения? Как, по-вашему, может измениться цена нефти в ближайшее время?

-Если кто-то готов ответить на вопрос, что произойдет с ценами на нефть в будущем, то это будет сродни черной магии или даже шарлатанству. Каждый раз, когда цены резко меняются, это оказывается для всех неожиданностью, а все знаменитые аналитики начинают лихорадочно искать объяснения своим несбывшимся прогнозам. Есть такое огромное количество факторов, зачастую противоречащих друг другу, что точно прогнозировать цены на нефть крайне затруднительно — можно только для себя определить то, во что ты веришь, и убедиться в том, что инвестиции компании будут возвратными при колебании цены на нефть в разумном диапазоне. Для компании есть две цены. Первая, которая определяет выручку следующего года, — ее можно предсказать с довольно большой степенью точности. И вторая — цена, которая используется при оценке инвестиций на долгосрочную перспективу. И здесь нельзя ошибиться, потому что ошибка может привести к катастрофическим последствиям. И лучше быть консерватором, нежели оптимистом. На мой взгляд, это еще не утвержденный параметр для «Башнефти» — выше $80 за баррель при оценке инвестиций подниматься нельзя.

— А сейчас какая цифра в бизнес-планы закладывается?

— $75.

— А не рискованно повышать?

— Мы ориентируемся на свои представления о рынке и на коллег, в том числе и западных. В основном для оценки инвестиций все используют примерно одни и те же цены, и если 4-5 месяцев назад речь шла о $55-65, то сейчас все поднимают этот уровень. В России обычно ставят цену для инвестиций чуть выше, чем на Западе.

— Добывать нефть становится все сложнее. Недавно даже Саудовская Аравия решила разрабатывать месторождения тяжелой нефти. Как растет себестоимость добычи, каковы перспективы?

— Практически не осталось крупных новых месторождений, которые можно было бы осваивать без огромных капитальных вложений, без очень сложных технологий. И это относится и к России. С каждым годом ситуация становится все более тяжелой. Выхода два, и они известны: первый — это поиск нетрадиционных источников типа сланцевого газа и сланцевой нефти, и второй — изменение налогового законодательства. Если снизить налоговый пресс на добычу в России, то те месторождения, которые сейчас могут производить х баррелей в день, будут производить х + 5: увеличение выручки, достающейся компании (net-back), сделало бы эффективными некоторые неэффективные в существующей налоговой системе проекты.

— Какова у вас себестоимость добычи? Как она изменилась за последние годы?

— Одна из самых высоких в стране — $6,5 за баррель. За последние два года она снизилась несмотря на то, что горно-геологические условия у нас ухудшаются. В Башкирии нефть добывается с 30-х гг. И совершенно очевидно, что чем больше выработанность запасов, тем выше себестоимость.

— Лично для меня есть две загадки «Башнефти». Первая — много лет у всех было представление о ней как о компании с падающей добычей — из-за истощенных месторождений. Но пришла «Система» — и тут же добыча начала резко расти. Как так получилось?

— Можно я несерьезно отвечу? Есть журналисты, которые хорошо пишут, а есть те, кто тратит столько же времени и усилий, а пишут при этом плохо — и у них одинаковые условия: такой же стол, компьютер, ручка, диктофон… Но у одних получается, а у других — нет. Так и здесь. Есть месторождения, и изменить их мы не можем. Но есть определенный набор способов, методов, действий, ноу-хау, которые позволяют одним людям добывать больше нефти с меньшими расходами, а другим почему-то не позволяют.

— То есть там раньше не применялись методы повышения отдачи, например, ГРП, а вы пришли и стали применять?

— Ничего сверхъестественного мы в Башкирии не придумали, ничего сверх того, что известно другим компаниям. Мы сделали абсолютно элементарные вещи — привели в порядок систему поддержания пластового давления и провели оптимизацию работы скважин. Ну и плюс повысилось качество каждой операции. Каждой. Мне бы хотелось, конечно, сказать, что у нас есть супертехнологии, о которых мы никому не расскажем, что мы обладаем суперинтеллектом, но на самом деле это не так. Мы используем абсолютно стандартные подходы, но их реализуют высококвалифицированные специалисты, которые пришли к нам из самых разных компаний и на своем опыте знают, как быстро добиться результата. Большой плюс «Башнефти» в том, что если в Западной Сибири в середине 90-х все учились, делали ошибки, то теперь это пройденный урок. Поэтому все происходит быстро и относительно легко.

— Есть версия, что при старых собственниках были какие-то проблемы с учетом нефти, и в итоге было занижение добычи. Так ли это?

— У меня нет такой информации. В «Башнефти» абсолютно нормальная система учета нефти, как во всех нефтяных компаниях. Мы ее несколько модернизировали, но на результаты добычи это повлиять не могло. Бытуют легенды, что нефтяные компании могут куда-то не туда направить нефть, но это не так. В России давно построена абсолютно прозрачная система учета. Вопрос в другом — в «Башнефть» пришли люди, которые обладают знаниями, технологиями и опытом, которых в Башкирии, возможно, не было. Вот этот опыт, помноженный на очень высокий уровень инженерно-технического состава среднего уровня, рабочих, дает такой результат. Только не думайте, что это будет всегда…

— А какие планы по добыче?

— У нас два критерия — уровень добычи должен обеспечивать достаточное количество денег для компании и должен обеспечивать коэффициент извлечения нефти, который предусмотрен проектной документацией. Мы точно не собираемся наносить ущерб месторождениям. Если вспомнить опыт работы в Западной Сибири, то часто звучали обвинения в варварской разработке месторождений. Это тоже очередная сказка. Ни один нормальный хозяин, который собирается держать компанию десятки лет, — а продать актив быстро даже при наличии желания может и не получиться — никогда не станет уничтожать то, на чем держится его бизнес.

— Но как раз в этом упрекали команду «Сибнефти», ведь после продажи компании «Газпрому» ее добыча рухнула.

— Я не слышал таких слов от очень профессиональных и компетентных управленцев «Газпром нефти». В «Сибнефти» все делалось в соответствии с гидродинамическими моделями и законодательством. Там все делалось на очень высоком технологическом уровне. Спад наступает всегда — запасы истощаются. Когда запасов мало, уровень квалификации менеджеров является определяющим — падение добычи может быть быстрым, медленным, или его может вообще не быть. Если посмотрите на «Башнефть», то поймете, что и на истощенных запасах мы в состоянии поднимать добычу. Не вечно, конечно. Сейчас рост начинает затормаживаться и в какой-то момент прекратится.

— Какой прогноз на этот год?

— 14,7-15 млн т. Дальнейший рост будет зависеть от цены на нефть и налогового законодательства. Если ориентироваться на $80 за баррель, то стабилизация наступит в ближайшие пару лет.

— Вторая загадка «Башнефти» — получение месторождений им. Требса и Титова. Заявки на конкурс подали почти все «монстры», но половине чиновники отказали по формальным причинам, а «Сургутнефтегаз», которому очень нужно было это месторождение, сам сошел с дистанции, и актив достался вам… Выглядит как чудо.

— Может быть, в этом и объяснение — маленькая региональная компания, которой очень хочется выбиться на уровень, как вы их назвали, «монстров» и которой очень нужна добыча… Может быть, потому, что нам было это очень нужно, мы как все те, кто загнан в угол, приложили гораздо больше усилий, чем остальные.

— Так какие это были усилия? Денег вроде немного предложили…

— Вопрос не в деньгах, а в качестве подготовки документации к конкурсу. Всем известно, что планы разработки были более или менее похожи у всех участников: нефтяные компании находятся примерно на одинаковом уровне развития, люди переходят из одной в другую — ничего неожиданного нигде нет. Но количество усилий, потраченных на подготовку к конкурсу, у нас было раза в три больше, чем в среднем у конкурентов, вот этим я и объяснил бы результат.

— А есть еще версия, что вы заручились поддержкой Дмитрия Медведева.

— Ни разу не общался с Дмитрием Анатольевичем, так что не могу комментировать эту версию. Хотя, может быть, руководству страны интересно, чтобы в России стало больше крупных нефтяных компаний, и, может быть, при прочих равных условиях выбор конкурсной комиссии был обусловлен именно этим… Но я этого не знаю.

— Какой план разработки вы представили, какой будет добыча на месторождении, сколько инвестиций потребует проект?

— Информации о месторождениях пока мало, и создать точный план мы сможем только в 2013 г., когда начнем добычу. Пока ориентир — 6-8 млн т в год. Разброс очень большой, но точные параметры будут зависеть от конкретной ситуации: от цен, налоговой системы, тех данных, которые мы получим при бурении скважин. Капвложения в проект составят плюс-минус $5 млрд. Сколько мы денег заработаем? Больше, чем заплатили, но насколько больше — пока не ясно. Внутренняя норма рентабельности будет достигнута: свои 13-15% в год мы получим.

— Когда вы получили лицензию на Требса и Титова, вы сразу решили, что будете разрабатывать месторождения с «Лукойлом»?

— Ну вообще-то я у себя в голове этот вариант держал еще до того, как мы получили лицензию, и, думаю, что Вагит Юсуфович [Алекперов] тоже. Это совершенно логичная сделка между нами и «Лукойлом» — один из редких случаев, когда возникает так называемая синергия.

— Вы уже начали работать с «Лукойлом»?

— Да, проводим испытания скважин, которые принадлежат «Лукойлу»… Хотя СП формально еще не создано, мы работаем так, как будто оно существует: и мы, и «Лукойл» тратим деньги под честное слово друг друга. Мы просто не могли дожидаться полного юридического оформления сделки, потому что потеряли бы год (из-за сезонности работ в Ненецком АО)! Создание компании в процессе, но мы считаем, что договорились. Нефтяной мир такой, что никто никого обманывать не будет…

-Но есть пример ТНК-ВР, среди акционеров которой часто возникают споры, и о доверии говорить сложно…

— Не готов комментировать ситуацию внутри ТНК-ВР. Но если два уважаемых человека обменялись рукопожатием и сказали друг другу, что мы работаем вместе на таких-то условиях, — пусть они были написаны на листочке бумаге или даже проговорены устно — нет никаких оснований сомневаться в том, что это будет исполнено. У нас с «Лукойлом» именно такие отношения. Мы легко находим выходы из любых спорных ситуаций.

— А у «Лукойла» нет обиды на то, что актив достался не им, а теперь приходится быть лишь младшим партнером?

— Какая может быть обида у взрослых состоявшихся людей? Это же не детский сад, где мальчик обижается на девочку за то, что она на него песком посыпала. Мы состоявшиеся компании, жесткие в своих подходах, конкурирующие, но и доверяющие друг другу.

— Каковы предварительные данные, полученные от скважин «Лукойла»?

— Данные в целом совпали с ожиданиями. Скажем так, теперь стало чуть больше оптимизма, чем было раньше. Хотя, медом там не намазано — у проекта довольно сложная геология, сложные варианты транспорта, жесткие климатические условия… Но проект интересный.

— Как идут ваши переговоры о партнерстве с ONGC? Вот уже год говорится о том, что индийская компания выкупит 25% «Башнефти», но воз и ныне там. Сложности какие-то?

— Идет долгий, нудный процесс переговоров. Проблема извечная для таких случаев — цена. Как всегда, один хочет заплатить как можно меньше, а другой — получить как можно больше. Торгуемся. И они торгуются.

— А какую премию к рыночной цене просите?

— Не могу ответить. У нас есть та цена, которую мы хотим получить, а у руководителей ONGC она совершенно другая, и пока мы не найдем разумный компромисс, будем договариваться.

-А они предлагают премию к рынку?

— Рыночная цена в отношении «Башнефти» тоже вещь относительная — ликвидность у компании не гигантская, и free float находится в руках нескольких крупных акционеров, поэтому сказать, что это рынок в чистом виде, было бы неправильно. У нас есть своя оценка компании, но раскрывать я ее не стану.

— Изначально «Система» сообщала, что возможна более сложная сделка — объединение активов АФК и ONGC, в том числе Imperial Energy и «Русснефти». Такая комбинация обсуждается сегодня или речь идет о простом выкупе блокпакета в «Башнефти?

— Вариант, когда создается сложная комбинация из всех активов, более красивый, он создает компанию большего размера. И, если бы такой вариант удалось реализовать, было бы здорово. Но на пути к его реализации много сложностей, поэтому пока усилия сконцентрированы на простой сделке — продаже 25% акций «Башнефти». А дальше на имеющуюся композицию могут быть нанизаны другие активы. «Башнефть» может, например, купить Imperial. Но может и не купить. Точно так же может объединиться с «Русснефтью» или не объединиться…

— Об объединении с «Русснефтью» речь зашла сразу после покупки «Системой» доли в этой компании, но менеджеры АФК не раз заявляли, что такой сделке мешает большой долг «Русснефти». Теперь он реструктурирован. Есть ли шанс, что компании объединятся в ближайшее время?

— Мне очень нравится компания «Русснефть». Во-первых, там есть очень хорошие активы, во-вторых, я в ней проработал какое-то время и знаю многих сильных и достойных людей. Попросту говоря, компания мне очень близка. Эта компания, с точки зрения партнера для объединения, — идеальный вариант. Но есть одно но — большой долг. Несмотря на то что он реструктурирован, стал более прозрачным и понятным, все равно он велик. А вторая проблема — в «Русснефти» лишком много участников: «Система», Гуцериев, Сбербанк и Glencore, которая владеет большими долями в «дочках» компании и является ее крупным кредитором. Если бы не долг, я думаю, объединение прошло бы легко. Но что делать с такой нагрузкой, еще непонятно. Вопрос об объединении стоит всегда, он стоит каждый день, продолжается мозговая атака, но пока решения нет.

— А зачем вообще «Башнефти» партнер, для чего нужно продавать акции ONGC?

— Два обстоятельства. Первое — любой компании нужны дополнительные деньги и тот, с кем можно разделить риски. Второй стимул, который, на мой взгляд, очень важен, — полезно, когда в компании несколько акционеров, у которых могут быть противоречивые взгляды на жизнь. Это заставляет всех больше думать, больше трудиться, быстрее двигаться и, как правило, приводит к правильным решениям.

— А насколько выбор партнера из Индии был продиктован тем, что у «Системы» уже есть отношения с индийской компанией в телекоммуникационном секторе?

— Это было одной из причин того, что переговоры начались именно с индийцами. В принципе подход к выбору партнера был рыночным: нам интересен тот, кто мог бы принести компании деньги, ноу-хау… Но на это, конечно, накладываются и другие обстоятельства: например, личные отношения, которые возникли у акционеров, у руководителей. Получается так, что тот, кто первый проявит инициативу, иногда становится привилегированным партнером. Могу сказать, что мы вели разговоры об участии в этом проекте не только с индийцами, но и с другими компаниями. Назвать их не могу — но это крупные игроки и с Запада, и с Востока. Подход был такой: мы определили список компаний: А, В, С, D… с которыми хотели бы работать. Потом посмотрели — у одной нет денег, другая не хочет работать в России, у третьей ограничения геополитического характера. После этого остается короткий список претендентов, с которыми начинаются переговоры: «Скажите, пожалуйста, а вам интересно поучаствовать в «Башнефти»? — «Нет, мы не любим переработку, а хотим только добычу, вот не против того, чтобы в Требса и Титова зайти». — «Спасибо, но мы будем разговаривать только с теми, кто хочет зайти в головную компанию — Башнефть»…

— И что, неужели кроме ONGC желающих не нашлось?

— Нет, есть и другие, но у нас есть период эксклюзивности, в течение которого мы можем вести переговоры только с ними.

— А вы думаете о том, чтобы использовать ONGC для выхода на зарубежные рынки?

— Да, нам это интересно. Мы говорим с ними о том, что можем принять участие в их геологоразведочных активах в разных странах мира, но детали раскрыть не могу.

— А если абстрагироваться от ONGC, вас интересуют проекты за рубежом? И каким критериям они должны соответствовать?

— Мы смотрим почти на все регионы, где добывается нефть, наверное, кроме Северного моря и Северной Америки. (Смеется.) Потому что там слишком жесткая конкуренция. Мы не рассматриваем приобретение действующих добывающих активов, потому что они продаются с большой премией к реальному дисконтированному денежному потоку. Мы смотрим только на геологоразведку. Рассматриваем все варианты — и самостоятельного участия, и партнерств, но на первом этапе более реальна вторая схема — получение неоператорских долей в проектах. Если мы сможем где-то стать оператором, мы уверенно выполним эту функцию — квалификации достаточно, но чтобы получить хороший актив на таких условиях, нужно приложить очень много усилий. Проще стать партнером с неконтрольной долей, получить опыт, а дальше видно будет.

Продолжение
http://iv-g.livejournal.com/511595.html
Tags: kommersant.ru, vedomosti.ru, АФК Система, Башкирия, Башнефть, Россия, РуссНефть, Сибнефть, бензин, биография, интервью, нефтепереработка, нефтехимия, нефть, нефть добыча, нефтяные компании, планы, торговля
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments