iv_g (iv_g) wrote,
iv_g
iv_g

Categories:

kommersant.ru: Интервью главы "Газпром нефти" Александра Дюкова

В мае совет директоров "Газпром нефти" внес изменения в стратегию развития компании до 2020 года. До конца года должна появиться новая, рассчитанная уже до 2025 года. Почему в ней не будет резких изменений, в каких направлениях планируется международная экспансия, а также чем помогает и мешает принадлежность государству, "Ъ" рассказал гендиректор "Газпром нефти" АЛЕКСАНДР ДЮКОВ.

— В мае была актуализирована стратегия "Газпром нефти" до 2020 года, вы говорили, что начнется работа над стратегией до 2025 года. Ее основные параметры уже ясны?

— Работа ведется, планируется завершить ее к концу года. Хочу сразу предупредить, что не следует ожидать каких-то революционных изменений. Стратегия — это в первую очередь проекты. А проекты в добыче и переработке имеют продолжительный срок реализации, и это определяет достаточно высокую инерцию — резкие развороты этим секторам несвойственны. Сбыт более подвижен.

— У "Газпром нефти" есть группа неэффективных активов, от которых компания собирается избавиться. К ним относится Южно-Торавейское месторождение в Ненецком автономном округе (НАО), на базе которого предполагалось выстраивать бизнес в регионе, Колтогорская группа, которая оказалась у компании вместе с другими активами Sibir Energy. С кем ведутся переговоры об их продаже?

— Правильнее сказать не то, что Южно-Торавейское неэффективно, а скорее, не является для нас стратегическим по причине отсутствия других активов в НАО. Мы планировали создать в регионе новый центр добычи, но отказались от этого. НАО заменила Оренбургская область. Покупатель Южно-Торавейского месторождения определен, сейчас ведется техническая работа по оформлению сделки, закрытие которой должно произойти в течение ближайших месяцев. Колтогорская группа только недавно выставлена на продажу.

— Как компания будет развиваться в Оренбургской области?

— Уже имеющаяся у нас ресурсная база позволит нарастить годовой объем добычи до 5 млн тонн нефтяного эквивалента. Но, разумеется, мы на этом останавливаться не собираемся — будем рассматривать возможности приобретения новых активов в этом регионе.

— Еще год назад был анонсирован альянс "Газпром нефти" и Shell, стороны заключили меморандум, предполагалось, что будете развивать совместную деятельность через ваше СП — Salym Petroleum Development. Но никаких новостей о его развитии нет. Почему?

— Мы продолжаем переговоры. Объединить активы просто. Но и мы, и Shell хотим в результате объединения не только не потерять value, но и получить добавленную стоимость, а это более сложная задача.

— Почему ТНК-ВР и "Газпром нефть" никак могут договориться о разделе активов "Славнефти"?

— Почему вы считаете, что мы заинтересованы в разделе? Раздел каких-либо активов не является самоцелью. Цель — эффективное управление предприятием с максимизацией финансового результата для акционеров. В "Славнефти" у нас это получается, а раздел ради раздела никому не нужен.

— Кто основной покупатель вашей нефти?

— Их более десяти. Это и мейджоры (Exxon Mobil, Repsol, Shell, BP, Total, Neste Oil) и глобальные трейдеры (Gunvor, Vitol).

По 2012 году Neste и Gunvor предложили наилучшие условия и максимальную премию к ценам, публикуемым Platts.

— Вы говорили, что в начале мая "Газпром нефть" начнет due diligence проекта Elephant в Ливии, на вхождение в который у вас есть опцион от ENI. Процесс запущен? Есть версия, что новые ливийские власти не слишком рады российским компаниям.

— Мы сохраняем интерес к проекту. В мае наши специалисты должны были выехать в Ливию для технической проверки объектов добычи и инфраструктуры, но в стране по-прежнему непростая ситуация, и наши партнеры — ENI — порекомендовали пока воздержаться от поездки. Время у нас еще есть, опцион действует до конца года, а о решении ливийских властей прекратить сотрудничество с российскими компаниями мне ничего не известно.

— "Газпром нефть" является лидером Национального нефтяного консорциума (ННК). Как вы оцениваете реализацию этого проекта? Насколько он эффективен? Есть мнение, что это исключительно политический проект.

— Проект коммерческий. Равно как и остальные проекты, которые реализуются в Венесуэле другими нефтяными компаниями, в том числе мейджорами. Наш проект "Хунин-6" находится в начальной стадии реализации, поэтому сейчас тяжело сказать, насколько он будет эффективен, но в том, что он будет окупаем, сомнений нет. Действующее межправительственное соглашение гарантирует внутреннюю норму доходности проекта не ниже 19%. Если говорить о текущем статусе, проект набрал обороты — строятся кустовые площадки и объекты инфраструктуры. Завершено бурение первой стратиграфической скважины. А в августе-сентябре мы уже планируем начать добычу нефти в рамках проекта "ранней добычи".

— Как вы оцениваете проект разработки месторождения Бадра в Ираке?

— Этот проект является для нас стратегически важным. Он позволяет не только выйти в регион с крупнейшими запасами, но и приобрести ценный опыт реализации зарубежного проекта в партнерстве с международными компаниями. При этом мы получаем еще и опыт операторства. Кроме того, на мой взгляд, реализация этого проекта укрепляет имидж "Газпром нефти" как международной компании.

— Если Ирак так важен, то нет ли интереса к вхождению вместо Statoil в Западную Курну-2?

— Переговоров о вхождении в Курну мы не ведем.

— Вы также приняли решение о развитии в Ираке трейдингового бизнеса. Зачем?

— Это бизнес, позволяющий получить дополнительный доход и имеющий определенную синергию с нашей деятельностью по продаже российской нефти.

— Каковы планы в отношении сербской NIS, 51% которой обошелся "Газпром нефти" в €400 млн?

— Мы ставим перед собой задачу сделать NIS лидером энергетического сектора на Балканах К 2020 году компания должна добывать 5 млн тонн нефтяного эквивалента, перерабатывать 5 млн тонн нефти, а ее капитализация — достигнуть €5 млрд.

— Согласно стратегии "Газпром нефти", к 2020 году компания должна иметь доступ к международным активам в переработке в объеме 25-30 млн тонн. У компании уже есть заводы в Сербии и Италии, известно о вашем интересе к НПЗ в Греции и Голландии. Между тем инвесторы неоднозначно оценивают перспективы рынка downstream в Европе, где сейчас низкая маржа. Зачем это "Газпром нефти"?

— Так или иначе Европа остается основным рынком сбыта российской нефти. Участие в downstream позволяет нефтяным компаниям защитить свою долю на рынке и сохранить ту часть маржи, которая в зависимости от рыночной ситуации перемещается из розницы в переработку, из переработки в добычу и обратно. Это именно тот мотив, которым мы руководствуемся, говоря о необходимости присутствия в Европе.

Да, нефтепереработка там переживает, безусловно, не лучшие времена. Ряд НПЗ уже закрылись, ряд работают на грани рентабельности и близки к банкротству. Но было бы неправильным считать, что все НПЗ убыточны или низкомаржинальны. Есть и эффективные производства — как правило, это заводы с большой мощностью, высокой глубиной переработки, расположенные на защищенных рынках. Такие заводы работают с хорошей маржой, если и уступающей российским НПЗ, то немного.

— Помимо Европы, на какой еще рынок можете выйти?

— Сейчас мы внимательно изучаем быстрорастущий азиатский рынок, где, в отличие от Европы, строительство НПЗ с нуля может быть окупаемым проектом

— "Газпром нефть" является владельцем единственного НПЗ в Москве, и в последнее время все активнее ведутся разговоры о необходимости его вывода за черту города. Есть ли такие планы?

— Это предприятие имеет стратегическое значение для города. Я сейчас не говорю о занятости или налогах, которые платит завод. В масштабах Москвы это капля в море. Важно то, что поставки с Московского НПЗ — это обеспечение более 35% потребления столичного рынка бензина и дизеля и 20% авиакеросина для московского авиаузла. При этом удобная логистика и близость к потребителям. Теоретически эти объемы можно завезти извне, но, во-первых, это дополнительная нагрузка на транспортную инфраструктуру, и я не уверен, что она справится, а во-вторых, увеличение стоимости нефтепродуктов для московских потребителей.

Если же говорить о негативном воздействии НПЗ на окружающую среду, то я не стал бы его преувеличивать. Московский НПЗ не единственный завод в городской черте. Если вы были в Вене, то могли видеть НПЗ, расположенный не просто в городе, а в десяти минутах езды от центра. Экологическая безопасность и наш приоритет. Мы уже осуществляем ряд проектов, которые позволят в разы снизить вредные выбросы и сократить санитарно-защитную зону до размеров периметра завода.

— Есть у "Газпром нефти" планы по развитию на шельфе?

— Мы планируем стать оператором проектов разработки Приразломного и Долгинского месторождений, лицензии на которые принадлежат "Газпрому".

— Почему только оператором?

— "Газпром нефть" еще не получила допуск к работе на шельфе: по заключению некоторых профильных ведомств, у нас отсутствует необходимый уровень контроля со стороны государства.

— "Газпром нефть" как государственная компания имеет какие-то преференции?

— Преференции? Где? В Чем? Мы заплатили больше всех штрафов по итогам разбирательств с Федеральной антимонопольной службой, притом что цены на наших АЗС, поверьте, были далеко не самыми высокими. Никаких привилегий у нас нет. "Газпром нефть" конкурирует с остальными участниками рынка, с частными компаниями, находясь в абсолютно равных условиях. И делаем мы это довольно успешно. Практически по всем основным показателям эффективности мы входим в число лидеров отрасли. А вообще, я считаю, что не важно, кто собственник, важно, как компания управляется.

— Чего вы ждете от нового правительства?

— Прежде всего, нужно продолжить работу по реформированию системы налогообложения в добыче. Задача-максимум — со временем прийти к системе, которая базируется на налогообложении дохода, а не выручки. Такой пересмотр позволит сделать коммерческими для разработки запасы, которые в условиях существующей налоговой системы являются экономически рентабельными только до уплаты НДПИ и экспортной пошлины. Это, в свою очередь, обеспечит устойчивый рост добычи и, соответственно, объем поступлений в бюджет.

— О необходимости пересмотра налоговой системы в части взимания налогов с прибыли, а не выручки говорится уже давно. Когда, на ваш взгляд, она должна быть введена?

— Система 60-66 была первым шагом на пути снижения налоговой нагрузки в добыче и уже позволила ввести часть запасов в эксплуатацию. Если говорить конкретно о "Газпром нефти", то 10% скважин, которые мы планируем пробурить в этом году, были включены в нашу производственную программу благодаря переходу на 60-66. Но ресурс этой системы не вечен, и через какое-то время для поддержания объемов бурения и добычи надо будет сделать уже следующий шаг — например, ввести систему 55-72 или 50-85.

При этом нужно понимать, что, улучшая экономику по некоторым скважинам, вы параллельно улучшаете ее и по тем запасам, которые уже являются рентабельными. Это в принципе неплохо для нефтяных компаний, но неизбежно приведет к снижению налоговых поступления, что нежелательно для государства. В то же время попытка компенсировать эти потери через увеличение экспортной пошлины на нефтепродукты может обернуться отказом нефтяных компаний от реализации ряда проектов в переработке. Таким образом, налогообложение дохода в добыче — то решение, которое позволит ввести в разработку запасы, имеющие положительную экономику до налогообложения, как результат произойдет рост коммерческих запасов, добычи и поступлений в бюджет, с другой стороны, позволит не увеличивать налоговую нагрузку на переработку.

К сожалению, сделать это одномоментно не удастся. Такая система очень сложна в администрировании. Но стремиться к ней, безусловно, необходимо, если мы ставим перед собой задачу прагматичного, хозяйского отношения к недрам. 60-66 — это первый шаг, следующим шагом могло бы стать утверждение методики предоставления льгот по уплате таможенной пошлины на нефть для новых месторождений с отрицательной экономикой и законодательное оформление налоговых льгот для участков с трудноизвлекаемыми запасами. Соответствующие предложения были разработаны Министерством энергетики совместно с нефтяными компаниями, осталось только принять решения.

— А система 60-66, на ваш взгляд, должна быть сохранена до какого момента?

— Система не только позволила вовлечь в разработку часть нерентабельных запасов, но и за счет выравнивания пошлин стала мощным стимулом для инвестиций в проекты, повышающие глубину переработки. Единственное, что нужно переработчикам, чтобы эти проекты реализовать,— стабильность налоговой нагрузки, по крайней мере до момента достижения окупаемости инвестиций в глубину переработки. Одновременно необходим возврат к экспортной пошлине на бензин до 66%. Чтобы защитить внутренний рынок, она была увеличена в прошлом году до 90% от размера пошлины на нефть. На тот момент в условиях дефицита бензинов это было оправданно, но сейчас в этом необходимости уже нет. 90-процентная пошлина серьезно ухудшает эффективность реконструкции и строительства установок каткрекинга, которые нужны для увеличения производства бензинов.

— На ваш взгляд, система резервирования нефтепродуктов эффективна, способна помочь избежать топливных кризисов?

— Да. В зависимости от сезона какие-то продукты могут становиться дефицитными — как правило, это бензин, авиакеросин и зимнее дизельное топливо. Создание к началу сезона соответствующего резерва позволяет безболезненно проходить пиковый рост спроса. Но для полной стабилизации цен этих мер недостаточно, ведь наш рынок — часть мирового, и рост цен там приводит к росту цен здесь. И чтобы снизить зависимость внутренних цен от мировых, было бы правильно реализовать идею привязки акцизов к мировым ценам на нефть. Это позволит даже при сильных колебаниях на мировом рынке нефти поддерживать цены на АЗС на текущем уровне — ниже 30 рублей за литр.

— В рамках этой программы также говорилось о возможности создания независимого НПЗ, который будет принадлежать "Роснефтегазу". На ваш взгляд, он нужен?

— Я считаю, что перерабатывающие мощности в России уже избыточны — половина производимых нефтепродуктов отгружается на экспорт. Правильнее было бы говорить не о строительстве новых НПЗ, а о росте эффективности уже существующих, что мы и делаем, повышая глубину переработки и увеличивая объем производства необходимых рынку нефтепродуктов. Например, ввод в эксплуатацию установки депарафинизации на Омском НПЗ позволил нам зимой нарастить выпуск зимнего дизеля без ущерба для производства керосина.

— У "Газпром нефти" проблемы с выходом на необходимый уровень утилизации попутного нефтяного газа (ПНГ), вы предлагаете государству пересмотреть политику в этом вопросе. Как?

— Если говорить о политике регулирования утилизации ПНГ, в свое время был задан абсолютно правильный ориентир — 95% утилизации. Это способствовало росту инвестиций компаний в соответствующие проекты. Но время показало, что для максимизации добычи и поступлений в бюджет при одновременном снижении нагрузки на окружающую среду нужен дифференцированный подход к утилизации ПНГ. Ряд предложений по такой настройке уже сделан, они внесены в проект постановления, который находится на рассмотрении в правительстве. Остается нерешенной проблема малых и удаленных месторождений с негативной интегральной экономикой, на которых реализация проектов по обеспечению 95% утилизации делает разработку месторождений нерентабельной. И вот для них было бы правильным выработать новые подходы. Если же оставить все как есть, то через какое-то время, когда штрафы за сжигание вырастут значительно, компании просто начнут сдавать лицензии на эти участки.

— Во время сезонных обострений спроса нефтекомпании субсидируют сельхозпроизводителей. На ваш взгляд, это правильно?

— Ситуация, когда нефтяники напрямую субсидируют сельскохозяйственную отрасль, не соответствует общемировой практике. Безусловно, сельхозпроизводители должны получать дотации, но не от компаний из других отраслей, а со стороны государства, как это происходит, например, в Евросоюзе.

— Говорят, что некоторые сельхозпроизводители, получив топливо по льготным ценам, потом перепродают какую-то часть объемов уже по рыночным. "Газпром нефть" с такими случаями сталкивалась?

— Такие случаи бывают, однако трудно сказать, насколько они носят массовый характер. "Газпром нефть" не правоохранительная структура, и возможности проводить расследования и разбирательства у нас ограниченны. Но некоторые случаи ясно демонстрируют, что желающих поживиться хватает. К примеру, в ноябре прошлого года мы получили письмо от одного губернатора, требующего отгрузить сельхозпроизводителям зимнее дизельное топливо по льготным ценам, причем с поставкой в ноябре-декабре. Забавно: уборочная уже закончена, область по колено в снегу, а топливо нужно в объеме не менее 80% от всего потребления нефтепродуктов в данном регионе.

— Насколько, на ваш взгляд, в принципе допустимо вмешательство государства в ценообразование в отрасли?

— Административное регулирование цен позволяет решать локальные задачи, но в долгосрочной перспективе, как правило, скорее, наносит ущерб экономике.

— Постоянно появляются слухи, что вы можете уйти из "Газпром нефти", чтобы возглавить более крупную госкомпанию или занять пост в правительстве. Вы продолжите работать в компании?

— Конечно, я же не просто так подписал новый пятилетний контракт в декабре 2011 года.

— Как вы оцениваете эффективность переезда офиса компании в Петербург?

— Около 700 сотрудников переехали, около 300, в основным по семейным обстоятельствам, не смогли. Это очень приличный показатель, подтвердивший высокий уровень лояльности сотрудников. Кроме того, важно было не только сохранить людей, но и обеспечить непрерывность бизнес-процессов. Считаю, что нам это удалось.

http://www.kommersant.ru/doc/1953610/


ОАО "Газпром нефть"
Пятая по объему добычи нефти российская нефтекомпания. В 2011 году добыла 57,3 млн тонн нефтяного эквивалента (н. э.), переработала 40,5 млн тонн нефти. Доказанные запасы нефти — 1,1 млрд тонн н. э. Данные представлены с учетом показателей как самой "Газпром нефти", так и дочерних обществ, учитываемых по методу долевого участия,— 50% в "Славнефти", 50% в "Томскнефти", 50% в Salym Petroleum Development и 50% в "Северэнергии" (совместно с НОВАТЭКом). Выручка в 2011 году — $44,2 млрд, чистая прибыль — $5,35 млрд. Компания контролирует пять НПЗ, в том числе два в Сербии, реализует продукцию через 1,6 тыс. АЗС. Основной акционер — "Газпром", который напрямую и через аффилированные структуры контролирует 96%, остальные бумаги принадлежат широкому кругу инвесторов и торгуются на российских и зарубежных биржах. Капитализация — $19,4 млрд.
http://www.kommersant.ru/doc/1953678
Tags: kommersant.ru, Газпром нефть, Ирак, Ливия, НАО, Россия, Славнефть, интервью, налоги, нефтепереработка, нефтепродукты, нефть, нефть добыча, нефть торговля, нефтяные компании, область Оренбургская, планы, шельф
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments