iv_g (iv_g) wrote,
iv_g
iv_g

Categories:

Интервью В.Алекперова "Эхо Москвы". 2


О. БЫЧКОВА: Еще вопрос, который касается общей истории. «Как вы относитесь к идее пересмотра приватизации, – спрашивает marime, – и требованию доплатить за захваченные за бесценок нефтяные богатства России честную цену?» Вопрос, который возникает периодически.

В. АЛЕКПЕРОВ: Компания «Лукойл» не участвовала в залоговых аукционах. Все пакеты компании «Лукойл» продавало правительство РФ. И последний пакет 9% был продан в 2004 году компании ConocoPhillips. Т.е. менеджмент компании все эти годы покупал с рынка акции «Лукойла», начиная когда они стоили 6 рублей и до сегодняшнего дня. В частности, я постоянно приобретаю акции. Я верю в будущее компании. Я верю в то, что компания недооценена, как минимум, в два раза. И поэтому сегодня и я, и все мои коллеги, и просто работники компании постоянно приобретают акции «Лукойла».

Т. ЛЫСОВА: Т.е. вы заинтересованы в росте ее капитализации даже больше, чем менеджеры госкомпаний заинтересованы в росте капитализации своих?

В. АЛЕКПЕРОВ: Я надеюсь, что они тоже акционеры своих компаний, потому что у нас нет стопроцентных госкомпаний, они тоже акционерные общества, их акции котируются на бирже.

О. БЫЧКОВА: К общему вопросу о пересмотре итогов приватизации ваш ответ всегда нет? Или есть какие-то нюансы?

В. АЛЕКПЕРОВ: Какие нюансы? Если мы будем постоянно пересматривать всё свое прошлое, т.е. менять постоянно названия городов от конъюнктуры, мы к чему придем? К хаосу. Поэтому я считаю, что не надо пересматривать итоги приватизации, надо развивать промышленность России, для того чтобы жили здесь лучше.

Т. ЛЫСОВА: Но, с другой стороны, если посмотреть на нефтяную отрасль, по сути, итоги приватизации, можно сказать, были частично пересмотрены. Потому что началась частная нефтяная отрасль России в постсоветское время с того, что Миннефтегаз разделили, выделили концерн «Газпром» и потом нефтяную отрасль, из нее формировали вертикально интегрированные компании, «Лукойл» была одной из первых, если не первой компанией. Вот так постепенно отрасль делили, сформировали частные компании.

Но спустя 20 лет мы смотрим, что их количество уменьшилось раза в два. Одна из когда-то мощнейших компаний «ЮКОС» фактически была национализирована, ее активы вернулись «Роснефти». Компания «Сибнефть» тоже стала подконтрольна государству через «Газпром». Т.е. в какой-то степени государство, во-первых, восстановило контроль над отраслью, во-вторых, количество этих компаний, нарезанных когда-то решением министерства, все-таки сократилось. Это набор случайностей или это объективный процесс, как вы считаете? И вот сейчас ТНК-ВР тоже фактически поглощается «Роснефтью», государственной компанией.

В. АЛЕКПЕРОВ: Каждый собственник вправе принимать решения по своей собственности: то ли он продает товар на рынке, то ли он продает компанию, которую создал. Т.е. ряд решений принимался по собственникам компаний. Решение по «Сибнефти» принималось собственником, ТНК-ВР – акционеры приняли решение продать компании.

Т. ЛЫСОВА: Они принимают решения от обстоятельств каких-то?

В. АЛЕКПЕРОВ: Я думаю, никого не подталкивали в ТНК-ВР. Там все-таки были крупные акционеры. И компания ВР – международная компания. Поэтому все-таки та цена, которая была предложена, акционеров устроила, и такую цену предложила «Роснефть». Поэтому здесь как раз процесс шел очень цивилизованно. Т.е. не было ни поглощений таких…

Т. ЛЫСОВА: Агрессивных вы имеете в виду.

В. АЛЕКПЕРОВ: Да. Это была реальная цена, за которую акционеры продали. Компания «Лукойл» не продается, потому что ни я, ни мои коллеги, которые являются крупными акционерами, не предлагают свои акции на рынок. Я не думаю, что такие шаги будут распространяться дальше, в том числе на нашу компанию. Я спокоен за будущее компании «Лукойл».

О. БЫЧКОВА: А почему?

В. АЛЕКПЕРОВ: Потому что компания «Лукойл», в том числе в виде меня как менеджера и крупного акционера, не продает свои акции, а только приобретает их.

Т. ЛЫСОВА: А насколько вы теперь себя уютно чувствуете в этом окружении компаний, которые постепенно, шаг за шагом становятся всё ближе и ближе к государству? А вы остаетесь, как были 20 лет назад, частной.

В. АЛЕКПЕРОВ: У меня есть уверенность в том, что и госкомпании сегодня – те заявления, которые делаются и правительством РФ, – они будут приватизироваться. Мы все слышим эти заявления. И это шаг за шагом делается, в том числе и ВР становится крупным акционеров компании «Роснефть». Т.е. методы цивилизованного ведения бизнеса, они будут соблюдены.

О. БЫЧКОВА: Спрашивает Дмитрий: «А почему у нас такой дорогой бензин? Не потому ли, что в нефтянке нет конкуренции?»

В. АЛЕКПЕРОВ: Конкуренция присутствует в нефтянке, потому что конкурентная среда создана, и мы достаточно жестко конкурируем. Во всех регионах нет одной компании. И налоговое законодательство сегодня жестко контролирует.

О. БЫЧКОВА: А бензин дорогой.

В. АЛЕКПЕРОВ: В стоимость нашего бензина достаточно существенно присутствуют затраты и налоговые составляющие. Сегодня рентабельность продажи бензина на заправочной станции колеблется от 13 до 14%.

О. БЫЧКОВА: Это мало.

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы считаем, что это мало. Потому что сегодня средняя рентабельность нефтяной компании, такой как наша, колеблется от 14 до 16%. Проекты, которые сегодня компания реализует за пределами России, проекты, связанные с разделом продукции, там рентабельность наша колеблется от 15 до 19%. Это та норма рентабельности, которая позволяет реинвестировать средства, полученные от наших проектов. Потому что стоимость денег достаточно высокая, и поэтому у наших проектов достаточно длительный период окупаемости, у нас от 7 до 15 лет окупаемость проекта. Поэтому эта рентабельность за пределами России, она гораздо выше, чем на территории РФ. Поэтому в стоимости бензина, конечно, существенно присутствует налоговая нагрузка. И последние годы правительством принято решение об увеличении акцизов. Т.е. и с 1 января увеличена акцизная нагрузка на бензин и на дизельное топливо более чем на 2 рубля. С 1 июля еще будет повышена акцизная составляющая. Поэтому, конечно, это всё должно учитываться в цене.

О. БЫЧКОВА: Вы нам показывали схему, там 55% в цене бензина – это налоги.

В. АЛЕКПЕРОВ: Да, налоги.

О. БЫЧКОВА: Если сравнить с другими странами, то это как?

В. АЛЕКПЕРОВ: В Европе сегодня даже выше акцизная составляющая, поэтому в Европе сегодня почти 1 евро 80 стоит литр 95-го бензина, почти в два с половиной раза выше, чем на территории России. Потому что налоговая нагрузка гораздо выше. В Америке ниже нагрузка, там нет акцизной составляющей. Поэтому сегодня наша цена практически коррелирует с ценой на американском рынке. Хотя они сегодня являются импортерами нефти, пока являются импортерами нефти. Сегодня эта налоговая нагрузка, она существенная. Но это, наверное, те объективные причины, которые требуют для того, чтобы налоговая составляющая была рачительно перераспределена в обществе на те социальные нужды, в том числе инфраструктурные, которые сегодня правительство реализует.

О. БЫЧКОВА: Знаете, еще о чем спрашивают? И меня тоже это всегда удивляет, когда я подъезжаю к заправкам. Спрашивает komipermyk: «Подскажите нам калькуляцию стоимости одного литра дизельного топлива на ваших заправках». И все интересуются, почему дизель стоит сейчас дороже, чем даже 95-й бензин, хотя раньше было наоборот.

В. АЛЕКПЕРОВ: Такая ситуация сложилась и на европейском рынке. Потому что дизельное топливо, особенно в зимний период времени, оно другого качества. Сегодня это дизельное топливо по стандартам «евро-5», в нем большое составляющее так называемой керосиновой фракции, что не даем ему замерзать сегодня в зимний период при наших низких температурах. Поэтому качество зимнего топлива сегодня в составляющей от тонны нефти гораздо меньше, чем даже в составляющей бензина производится.

Т. ЛЫСОВА: Вагит Юсуфович, я, извините, с вами поспорю. Потому что если бы проблема высокой цены топлива была бы только в налогах, наверное, Федеральная антимонопольная служба не открывала бы антимонопольные дела против нефтяных компаний, которые, если не ошибаюсь, были в прошлом, в позапрошлом годах. В общем, в последнее время было две волны антимонопольных дел против крупных компаний, которые завершились мировым соглашением, компании все-таки выплатили штрафы. Это говорит о том, что были все-таки нарушения на рынке, связанные с завышением цен.

В. АЛЕКПЕРОВ: Я считаю, что сегодня можно трактовать по-разному. Что такое коллективное доминирование на рынке? Что такое рынок присутствия? Сегодня, к сожалению, в нашем антимонопольном законодательстве не определены четкие границы присутствия на рынке. Это область, это город, это федеральный округ или страна в целом? поэтому сегодня через административные рычаги давления, конечно, можно установить любую цену. Но есть экономическая составляющая, есть так называемая реальная цена на производство продукта, налоговая составляющая и составляющая на транспортную логистику. Все эти составляющие надо учитывать.

Сегодня мы свою калькуляцию полностью раскрываем перед Министерством энергетики и антимонопольным комитетом. Сегодня то, что коррелируется цена, она сегодня не выходит за рамки той инфляции и того индекса цен, который формируется не территории России. Если бы она вышла, антимонопольная служба нас снова начала бы штрафовать за превышение той цены. Поэтому я уверен, что сегодня мы работаем прозрачно, по понятным правилам и нас четко контролируют.

О. БЫЧКОВА: Еще группа вопросов, задам один из них, от болельщиков, спрашивает Алек: «Простите за неприятный вопрос, – почему неприятный? – Не надоело ли «Лукойлу» спонсировать «Спартак»? Или это так называемая соцнагрузка?» И про стадион заодно расскажите.

В. АЛЕКПЕРОВ: Нет, не надоело. Потому что «Лукойл» является генеральным спонсором «Спартака». Строится стадион. Мы надеемся, что в 2014 году этот стадион будет завершен. «Лукойл» спонсирует «Спартак» - это один из небольших элементов нашей спонсорской деятельности. Мы сегодня являемся генеральными спонсорами лыжной сборной РФ, которая очень успешно выступает. Мы являемся генеральными спонсорами хоккейного клуба в Нижнем Новгороде, водного поло в Волгограде, гандбола в Астрахани, волейбольной женской команды в Краснодаре, волейбольной мужской команды в Калининграде и прочее, прочее. Т.е. мы достаточно большие средства тратим на поддержку спорта. И это не административный нажим на нас, это так называемое наше участие в тех региональных программах, где мы присутствуем. Там же есть и культура, здравоохранение и отношение к детям, которые сегодня остались без родителей, 12 детских домов, уже более десяти лет компания ведет свою деятельность.

О. БЫЧКОВА: А можно посчитать, какая часть приходится на такого рода непрофильные сферы?

Т. ЛЫСОВА: Хотя бы примерно.

В. АЛЕКПЕРОВ: Можно. Благотворительный фонд на эти программы в год – это 400 млн., а прямые вопросы, связанные с поддержкой спорта, здравоохранения и культуры составляют около 6 миллиардов рублей.

О. БЫЧКОВА: Тут froggi пишет одно маленькое замечание: «Летом дизель не замерзает, а всё равно дороже. Лукавите».

В. АЛЕКПЕРОВ: Летнее дизельное топливо дешевле, чем зимнее.

О. БЫЧКОВА: Наверное, еще про новые технологии нужно вас спросить, и новые источники энергии, чтобы как-то закруглить эту тему. Слушатель через Интернет (со смайликом, правда) посылает вопрос: «Есть ли у вас электрозаправки?»

Т. ЛЫСОВА: Я сразу бы хотела добавить. Вы в начале передачи говорили, что «Лукойл» занимается в том числе и ветровой, и солнечной энергией. Можно поподробнее узнать масштабы этой деятельности, направления? В чем вы видите будущее?

О. БЫЧКОВА: И зачем вам это нужно.

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы сегодня уже энергетическая компания. Мы не нефтяная, не газовая. Мы сегодня производим около 5 гигаватт электроэнергии. Т.е. мы вошли в энергетический бизнес. Поэтому сегодня мы ведем работы по альтернативной энергии. Это не только опытно-промышленная работа. Мы набираем те технологии, которые завтра применим на территории нашей страны. Мы пустили солнечную станцию в Болгарии, мы пустили две ветровые станции в Румынии. Мы работаем над третьей станцией. Там, где приняты законы, стимулирующие развитие альтернативной энергии.

О. БЫЧКОВА: Это не Россия.

В. АЛЕКПЕРОВ: В Евросоюзе приняты законы, которые сегодня позволяют экономически эффективно вести бизнес, связанный с альтернативной энергией. В нашей стране сегодня альтернативной энергии сложно конкурировать с традиционными видами топлива, потому что цена газа низкая, сегодня комплекс атомных электростанций достаточно существенно присутствует на территории РФ. Поэтому этот опыт, который мы набираем сейчас, завтра, при изменении законодательства, мы просто зеркально перенесем на территорию нашей страны.

О. БЫЧКОВА: Простите, пожалуйста, а почему завтра вдруг должно измениться законодательство на эту тему?

В. АЛЕКПЕРОВ: По двум причинам. Потому что стоимость газа будет расти. Мы сегодня уже интегрированы в мировое энергетическое сообщество. Стоимость газа будет расти. Соответственно, стоимость электроэнергии будет расти. Соответственно, те технологии альтернативной энергии, которые разрабатываются, они будут уже конкурировать с традиционными источниками энергии. Мы будем готовы одними из первых и будем конкурентными на территории России в применении этих технологий.

О. БЫЧКОВА: Вы думаете, когда это может произойти? Горизонт какой?

В. АЛЕКПЕРОВ: У нас все-таки индексацию тарифов идет директивно. Я думаю, что через 7-10 лет мы сможем быть конкурентными.

Т. ЛЫСОВА: Я боюсь ошибиться, но, насколько я помню, внутренние цены на газ должны сравняться с внешними к 15-му году.

В. АЛЕКПЕРОВ: Это уже отложили. Поэтому, я думаю, через 7-10 лет мы можем уже быть конкурентными с нашей альтернативной энергией.

О. БЫЧКОВА: Т.е. через 7-10 лет Россия окажется в положении сегодняшней Европы, например, когда нужно будет сильно задумываться об источниках энергии.

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы вступили в ВТО, у нас есть период времени для адаптации к этой жесткой конкуренции. Я уверен, что наша промышленность и мы будем подготовлены к этому периоду времени.

Т. ЛЫСОВА: Скажите, пожалуйста, а вот этот бум с биотопливом, который случился 3-4 года назад, тоже с подачи США, потому что там приняли законы или программы, сильно стимулирующие производство этого вида топлива… Я очень хорошо помню, как это сказалось, например, на рынке минеральных удобрений. Но не помню, сказалось ли это заметно именно на топливном рынке. Вы, как специалист, как оцениваете будущее этого вида топлива и влияние его? И ваша компания занимается ли этим?

В. АЛЕКПЕРОВ: Биотопливо, конечно, сегодня может применяться локально, в тех странах, где есть избыток производства какого-то вида органического продукта.

Т. ЛЫСОВА: Кукуруза, тростник.

В. АЛЕКПЕРОВ: Это тростник, да. Но, как правило, это начинает резко влиять на стоимость этого продукта. В Америке резко подорожала кукуруза. Очень много заводов, которые были построены, они сегодня остановлены, потому что цена на кукурузу возросла так, что биотопливо стало неконкурентным. Поэтому как топливо оно имеет право присутствовать, но на локальных рынках, которые обеспечивать не глобальный энергетический бизнес, а только локальный.

О. БЫЧКОВА: Т.е. такого большого будущего вы не видите за этим?

В. АЛЕКПЕРОВ: Да. Потому что прямая связь, как правило, с органическими продуктами. Поэтому я считаю, что это сегодня большой перспективы для глобального рынка не имеет. Хотя Бразилия производит большое количество биотоплива из сахарного тростника.

О. БЫЧКОВА: Для себя.

В. АЛЕКПЕРОВ: Она и экспортировала. Эти объемы колеблются от цены на сахарный тростник.

О. БЫЧКОВА: Спрашивает Роман из Чикаго, наш постоянный слушатель: «По какой причине в Чикаго нет заправок «Лукойла», а в Филадельфии есть?» Когда вы формируете стратегии и тактики в других странах, это с чем связано?

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы, как правило, формирует логистику, доставку нашего продукта на рынок, который сегодня может быть экономически эффективен. В свое время мы поставляли большое количество бензина на американский рынок. Это было восточное побережье США, от Бостона до Филадельфии. Вот там мы и развили сеть. И наш продукт конкурировал на американском рынке. К сожалению, сегодня, наоборот, тенденция пошла уже – низкая стоимость электроэнергии, низкая стоимость нефти на американском рынке уже подталкивают американских производителей, наоборот, экспортировать продукты на европейский рынок.

Поэтому мы сегодня на американском рынке присутствуем нашими станциями и пользуемся продуктом, произведенном на американском рынке. И мы не расширяем там свою сеть. В Европе такая же тенденция: логистика доставки с территории России и с наших заводов в Европе, мы расширяем или создаем свою сеть. Потому что мы считаем, что особенно европейский рынок будет очень конкурентным. И кто сегодня создаст проекты, связанные с конечном покупателем, тот и будет конкурентен на европейском рынке.

О. БЫЧКОВА: Ринат спрашивает по поводу того, что «Лукойл» активно наращивает свое присутствие за рубежом: «Считаете ли вы заграничную компоненту бизнеса приоритетной по сравнению с внутрироссийской?»

В. АЛЕКПЕРОВ: Нет. У нас сегодня около 68% инвестиций идут на территории России. Только в последние годы мы увеличили более 30% инвестиций, это связано с нашими крупнейшими проектами, это Ирак и Центральная Азия, где мы сегодня реализуем крупнейшие проекты, которые должны вступить в эксплуатацию в 2014-2016 гг.

Т. ЛЫСОВА: А если говорить о выручке, какая пропорция между российским бизнесом и зарубежным?

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы сегодня где-то 18% прибыли получаем от зарубежных проектов. Но практически она вся реинвестируется сегодня в развитие наших проектов за рубежом.

О. БЫЧКОВА: Самое последнее спрашиваем вас. Слушатель sard спрашивает: «Профессионально вы состоялись и вполне обеспечены. А дальше что? Так и будете до конца жизни?»

В. АЛЕКПЕРОВ: Я всегда был нефтяником. Я все эти годы другой специальности не имел. И мой сын пошел по моим стопам, он тоже окончил Московский институт Губкина.

Т. ЛЫСОВА: Я как раз хотела спросить, готовите ли вы уже сына?

В. АЛЕКПЕРОВ: Он сейчас работает на месторождениях в Западной Сибири. Я хочу, чтобы он этот путь прошел. И я не готовлю его как замену себе. У него другая судьба может быть. Я посвятил себя одному виду бизнеса, а он может посвятить себя другому. Но пройти путь он должен, он должен видеть, как люди работают на месторождениях. Он был и рабочим, сейчас технологом. Он этот путь пройдет, а дальше пускай выбирает свою судьбу сам. Но я уже позаботился о том, что мой пакет акций, даже если, не дай бог, я уйду из этой жизни, он останется неделимым, он останется для того, чтобы стабильность компании обеспечить на долгие годы, и мой сын не будет иметь права его расщеплять и продавать.

Т. ЛЫСОВА: Он останется в вашей семье, но неделимый.

В. АЛЕКПЕРОВ: Да.

О. БЫЧКОВА: Спасибо большое. Вагит Алекперов, президент компании «Лукойл», был гостем программы «Большой дозор».

В. АЛЕКПЕРОВ: Спасибо.

- - - - - -
Основные моменты

I) Сегодня технологии и экономические стимулы, они идут рядом друг с другом. В США сегодня эффективно добывать нефть и две тонны, и полторы тонны. К сожалению, налоговая система в нашей стране не стимулирует так называемую добычу нефти из сложнопостроенных месторождений, с остаточными, незначительными запасами. Сейчас внесены ряд законов, которые позволяют нам экономически эффективно работать с тяжелой нефтью, в частности, мы работаем и добываем нефть шахтным методом в республике Коми. Ведь то, что мы называем революция сланцевой нефти, сланцевого газа произошла по двум причинам. Были экономические стимулы и были применены новые технологии, которые позволили из камня добывать жидкость и добывать газ. Россия сегодня имеет технологии. Но, к сожалению, наши законы сегодня не стимулируют очень часто внедрение этих технологий. Поэтому пакет документов, который подготовлен, если он сегодня будет принят, я уверен, что уровень 500 миллионов, который сегодня мы достигли, мы его продержим достаточно долго.

II) В Саудовской Аравии мы открыли нефть на глубине 5 тысяч метров, но в сложнопостроенных горно-геологических условиях.

III) А потому что экономическая эффективность должна быть. Наша рентабельность сегодня – это 15% на вложенный капитал.

IV) Мы все-таки работали долгие годы на легкой нефти, на традиционных месторождениях, на месторождениях, которые были просто построены, и эти запасы мы эксплуатируем. Сегодня мы подступаемся к тому, что запасы легкой нефти, они заканчиваются. В будущем мы будем работать на трех видах запасов нефти. Это морские месторождения, сложнопостроенные и в суровых условиях, это глубоко погруженные месторождения и это низкопродуктивные месторождения, это те же самые сланцевые месторождения.

V) В среднем от принятия решения по геологоразведке до ввода месторождения в эксплуатацию проходит 15 лет. Мы должны сегодня уже готовить провинции, для того чтобы мы могли на них работать и получать продукцию через 15 лет.

VI) Сложно все-таки изолировать камень на глубине три тысячи метров. Сегодня во многих регионах США тоже, когда воду открываешь, там бывают периодические вспышки природного газа. Этот факт присутствует, его надо сегодня учитывать. Все-таки население должно быть ограждено от того блуждающего газа, который может возникнуть при разработке этих месторождений.

VII)

Т. ЛЫСОВА: Вот эта тема сланцевой нефти и сланцевого газа, она звучала на Всемирном экономическом форуме, где обсуждались сценарии для России, подготовленные к форуму. Вы тоже были на пленарной сессии, где эти сценарии обсуждались. Но чуть раньше в тот же день они обсуждались на закрытом завтраке, и там довольно много внимания уделялось именно реальности одного из сценариев, довольно пессимистичного, когда цены не нефть резко снижаются и надолго остаются на низком уровне, что приводит к серьезному дисбалансу нашего бюджета и вообще российской экономики.

Мы обсуждали это с президентом «Новатэка», он сказал, что, на его взгляд, сильно переоценена эта угроза падения цен на нефть и влияния этого фактора сланцевого газа. Вы, как профессиональный нефтяник, уже много лет возглавляющий нефтяную компанию и следящий за поведением этих нефтяных цен, как вы считаете, насколько реален такой нехороший сценарий с ценой?

В. АЛЕКПЕРОВ: Весь прирост производства нефти будет складываться из нескольких составляющих. В первую очередь это, конечно, будет складываться из тех новых открытий, которые могут быть сделаны, потому что запасы, которые известны, они уже известны, они заложены уже в цене нефти, и производство заложено в цене нефти. Сегодня перспективные запасы нефти остались на глубоководном шельфе мирового океана. И сегодня уже идет бурение на глубине 3 тысячи метров. Наша компания в Западной Африке бурит скважины глубиной 2 километра, 2,5 километра. Представляете себе, ниточка, на 2 километра глубина воды, бурится скважина с глубиной еще 4-5 тысяч метров.

О. БЫЧКОВА: А в Сибири сколько метров глубина?

В. АЛЕКПЕРОВ: от 3 до 4,5 тысяч. Т.е. сегодня цена производства такой нефти, конечно, стоит денег. Поэтому экономика этих проектов, она не выдержит резкого падения и долгосрочного падения. Пики могут быть, но долгосрочное падение приведет к тому, что будет ограничен объем производства.

Т. ЛЫСОВА: И цена сразу же вырастет.

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы видели катастрофический кризис 2008 года, мы видели цену нефти 125, мы видели 30. Мы тут же видим сегодня 116. Т.е Т.е. короткая пика была, но она была очень быстро пройдена, потому что резко сократились объемы производства. Поэтому мы считаем, что сегодняшняя объективная цена – это между 100 долларами и 120 долларами, - в среднесрочном периоде она сохранится


- - - -
Потому что началась частная нефтяная отрасль России в постсоветское время с того, что Миннефтегаз разделили, выделили концерн «Газпром» и потом нефтяную отрасль, из нее формировали вертикально интегрированные компании, «Лукойл» была одной из первых, если не первой компанией. Вот так постепенно отрасль делили, сформировали частные компании.

Но спустя 20 лет мы смотрим, что их количество уменьшилось раза в два. Одна из когда-то мощнейших компаний «ЮКОС» фактически была национализирована, ее активы вернулись «Роснефти». Компания «Сибнефть» тоже стала подконтрольна государству через «Газпром». Т.е. в какой-то степени государство, во-первых, восстановило контроль над отраслью, во-вторых, количество этих компаний, нарезанных когда-то решением министерства, все-таки сократилось. И вот сейчас ТНК-ВР тоже фактически поглощается «Роснефтью», государственной компанией.
- - - -


VIII) Cегодня средняя рентабельность нефтяной компании, такой как наша, колеблется от 14 до 16%. Проекты, которые сегодня компания реализует за пределами России, проекты, связанные с разделом продукции, там рентабельность наша колеблется от 15 до 19%. Это та норма рентабельности, которая позволяет реинвестировать средства, полученные от наших проектов. Потому что стоимость денег достаточно высокая, и поэтому у наших проектов достаточно длительный период окупаемости, у нас от 7 до 15 лет окупаемость проекта. Поэтому эта рентабельность за пределами России, она гораздо выше, чем на территории РФ.

IX) В стоимости бензина, конечно, существенно присутствует налоговая нагрузка. И последние годы правительством принято решение об увеличении акцизов. Т.е. и с 1 января увеличена акцизная нагрузка на бензин и на дизельное топливо более чем на 2 рубля. С 1 июля еще будет повышена акцизная составляющая. Поэтому, конечно, это всё должно учитываться в цене.
55% в цене бензина – это налоги.

X) Т. ЛЫСОВА: Скажите, пожалуйста, а вот этот бум с биотопливом, который случился 3-4 года назад, тоже с подачи США, потому что там приняли законы или программы, сильно стимулирующие производство этого вида топлива… Я очень хорошо помню, как это сказалось, например, на рынке минеральных удобрений.

В. АЛЕКПЕРОВ: Биотопливо, конечно, сегодня может применяться локально, в тех странах, где есть избыток производства какого-то вида органического продукта.
Т. ЛЫСОВА: Кукуруза, тростник.
В. АЛЕКПЕРОВ: Это тростник, да. Но, как правило, это начинает резко влиять на стоимость этого продукта. В Америке резко подорожала кукуруза. Очень много заводов, которые были построены, они сегодня остановлены, потому что цена на кукурузу возросла так, что биотопливо стало неконкурентным. Поэтому как топливо оно имеет право присутствовать, но на локальных рынках, которые обеспечивать не глобальный энергетический бизнес, а только локальный.
О. БЫЧКОВА: Т.е. такого большого будущего вы не видите за этим?
В. АЛЕКПЕРОВ: Да. Потому что прямая связь, как правило, с органическими продуктами. Поэтому я считаю, что это сегодня большой перспективы для глобального рынка не имеет. Хотя Бразилия производит большое количество биотоплива из сахарного тростника.
О. БЫЧКОВА: Для себя.
В. АЛЕКПЕРОВ: Она и экспортировала. Эти объемы колеблются от цены на сахарный тростник.


XI) У нас сегодня около 68% инвестиций идут на территории России. Только в последние годы мы увеличили более 30% инвестиций, это связано с нашими крупнейшими проектами, это Ирак и Центральная Азия, где мы сегодня реализуем крупнейшие проекты, которые должны вступить в эксплуатацию в 2014-2016 гг.
Т. ЛЫСОВА: А если говорить о выручке, какая пропорция между российским бизнесом и зарубежным?
В. АЛЕКПЕРОВ: Мы сегодня где-то 18% прибыли получаем от зарубежных проектов. Но практически она вся реинвестируется сегодня в развитие наших проектов за рубежом.
Tags: ЛУКОЙЛ, газ, газ добыча, газ сланцевый, геология, интервью, мнения, налоги, нефть, нефть добыча, нефть сланцевая, нефтяные компании, поиски и разведка, продолжение, финансы, шельф
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments